Тайна русского «Шторма» у берегов Японии. Первые открытия

Газета «Владивосток» 2 ноября с. г. сообщала о том, что жители японского г. Ханджо (префектура Акита) при поддержке и участии управления внешних связей администрации г. Владивостока разыскивают родственников русских рыбаков с катера «Шторм», который 75 ле

14 нояб. 2007 Электронная версия газеты "Владивосток" №2242 от 14 нояб. 2007
227b25db6574ee469c0e44f38ebe8668.jpg


Газета «Владивосток» 2 ноября с. г. сообщала о том, что жители японского г. Ханджо (префектура Акита) при поддержке и участии управления внешних связей администрации г. Владивостока разыскивают родственников русских рыбаков с катера «Шторм», который 75 лет назад, 1 декабря 1932 года, потерпел крушение у берегов Фукасавы. Троих членов экипажа благодаря заботам местных жителей удалось спасти, а самый младший - Николай ГАВРИЛЮК (1915 года рождения), помощник машиниста, погиб, его похоронили на кладбище в Фукасаве.

Вскоре после публикации в редакции раздался телефонный звонок - откликнулся житель Владивостока Юрий ГАВРИЛЮК, ведущий научный сотрудник Института автоматики и процессов управления ДВО РАН. Спустя несколько дней он пришел в редакцию «В», на Народный проспект, 13, с увесистой сумкой - в ней были толстые, с любовью оформленные семейные альбомы, один - полувековой давности, и личное дело работника рыбной промышленности Леонида Николаевича Гаврилюка - отца нашего гостя, родного брата погибшего у берегов Японии Николая Николаевича Гаврилюка.


- Об этой трагической истории я знаю из рассказов отца, - голос у Юрия Леонидовича от волнения «садится». - Правда, заговорил он об этом, когда сам состарился, а мы с братом стали взрослыми. Отец чувствовал себя отчасти виновным в том, что произошло. Именно он вскоре после того, как весной 1931 года завербовался в Дальгосрыбтрест (ДГРТ) и приехал во Владивосток, вызвал сюда из Геленджика мать Ирину Трофимовну, ей было в ту пору 40 лет, и 16-летнего младшего брата Николая. Сестра Ольга не поехала.

Семье жилось очень трудно. Ирина Трофимовна одна воспитывала троих детей (муж Николай Трофимович погиб в Первую мировую, в 1915 году, сын Николай, названный в его честь, родился, когда отца уже не было в живых). Она работала сторожем, уборщицей, прачкой, на виноградниках. Мой отец, оставшийся в семье за старшего, так и не окончил геленджикскую семилетку (проучился только пять лет), пошел работать рыбаком-ловцом сначала в наем к частному лицу, потом - в артель. Когда приехал во Владивосток, был определен на рыбозавод «Рейнеке», шкипером на рыболовную шаланду. Было ему в ту пору 19 лет. Здесь же, на рыбозаводе «Рейнеке», устроились по приезде его мать и брат.

Осенью 1932 года, когда мощный тайфун уволок в море рыбацкую шаланду с командой, где находился Николай, отца на Рейнеке не было. К тому времени он, окончив курсы судоводителей маломерных судов при ДГРТ, уже работал помощником капитана сейнера, занимался активным рыбным ловом. Вообще отец отдал морю, главным образом тресту «Востокрыбхолодфлот», около 40 лет, из них половину - в должности капитана. В годы Великой Отечественной на «Пищевой индустрии» доставлял грузы по ленд-лизу из Америки.


Отец встречался со спасшимися рыбаками, когда те вернулись на родину. От них он узнал, что их утлое рыбацкое суденышко болталось в холодном осеннем море около 80 суток, прежде чем его прибило к спасительным берегам Японии. Все это время команда не сдавалась. Рыбаки соорудили из подручных средств примитивный аппарат для опреснения морской воды, самодельным «тралом» вытаскивали на борт морские водоросли, рачков, случалось, рыбешек. Николай чуть-чуть не дотянул, не хватило сил, он оказался самым младшим - ему было только 17 лет. К тому же иногда, не справляясь с жаждой, он пил соленую воду, несмотря на все запреты товарищей. И, судя по всему, «посадил» почки. Хотя кто сейчас скажет, как было на самом деле. Но то, что вынесли эти мужественные люди, без преувеличения можно назвать подвигом.

Отец никогда не был на могиле брата (иначе бы он об этом непременно рассказал), хотя обошел полмира. Может быть, это имело какую-то причину. В начале 80-х годов прошлого века я просто заболел желанием разыскать последнее пристанище своего дяди, но как-то не сложилось. И вот - подарок судьбы!

Жаль, отец не дожил до такого известия.

~~От редакции
Мы снова обращаемся к нашим читателям. Откликнитесь, кто может что-либо сообщить о дальнейшей судьбе трех оставшихся в живых в 1932 году членах экипажа «Шторма»: Ивана Савельевича ОСАДЧЕГО, по другим сведениям ОСАДЧЕНКО (1882 г.р. – умер около 1951 г.), Ивана Николаевича КЛИМЕНКО (1914 г. р.), Павла Васильевича АКИМОВА (1912 г.р.). Наш редакционный конт. тел. 415-670. E-mail: kalib@vladnews.ru

Конт. тел. администрации г. Владивостока: 26-47-28.

Судя по тому, что рассказал Юрий Гаврилюк, версия русских эмигрантов, живших в то время в Японии, о том, что к берегам Страны восходящего солнца на самом деле прибило шлюпку с четырьмя советскими беженцами из бухты Светлая, отпадает. Хотя, может быть, к той далекой истории имеют какое-то отношение ближайшие к Рейнеке острова Пахтусова, где находилась зона. Но она, насколько известно, была женской.~~