Валерий Золотухин: Никто не может сказать, что меня купили!

Нынешний год для всенародно любимого артиста, наверное, самый черный в жизни. Валерия Золотухина преследует несчастье за несчастьем. Однако он смог найти в себе силы и вернуться к работе и общественной деятельности.

19 сент. 2007 Электронная версия газеты "Владивосток" №2211 от 19 сент. 2007
113897cd1b8e70f5d84373a511f373b2.jpg


Нынешний год для всенародно любимого артиста, наверное, самый черный в жизни. Валерия Золотухина преследует несчастье за несчастьем. Однако он смог найти в себе силы и вернуться к работе и общественной деятельности.

- Валерий Сергеевич, вы долго и упорно строили в родном селе храм. Поговаривали даже, мол, это Золотухин себе памятник поставил…

- Да, я слышал такое. Бог судья всем так думающим. Для меня это был долг перед самим собой, перед родным Алтаем. Ведь на селе мало кто остается: мужики спиваются, молодежь рвется в город. А кто ж на земле будет работать? И храм селу нужен, чтобы сохранить духовность, нравственность. Чтобы было куда прийти, когда на душе тяжело. В храме, кстати, бывал Михаил Евдокимов. Отчасти по примеру его культурно-спортивного праздника я начал проводить в родном Быстром Истоке Покровский фестиваль - фестиваль детских театральных студий и школьных кружков. На селе столько талантливых детей! Мне интересно знакомиться с ними, устраивать мастер-классы…

- Стать профессором на «Фабрике звезд-7» вы согласились именно поэтому?

- Не только. Меня попросили дать «фабрикантам» несколько уроков художественного чтения. Я подумал: почему бы нет? Из всех своих творческих планов выпал, потому что в мае сломал ногу и оказался в больнице, а в начале июля не стало Сережи… Это такая наша с Тамарой беда… Но жизнь продолжается. Я шел к молодым людям, чтобы дать правильные ориентиры в начале жизненного пути. Нравственные ориентиры. Я начал мастер-класс с цитаты из Евангелия от Иоанна, прочел часть Нобелевской речи Бродского, подарил каждому по книжке воспоминаний о Высоцком. Конечно, времени было мало, но я приоткрыл «фабрикантам» дверь в мир театра, и кто готов - тот войдет.

А потом мне предложили спеть песню из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Пока суд да дело, звукорежиссеры записали минус, включили музыку, и я с перепугу так гаркнул!

- Мнения о вашем выступлении были очень неоднозначными…

- Некоторые меня даже осудили, увидев в телеэфире, как я пел и танцевал с Анастасией Приходько. Мол, как он может, ведь недавно похоронил сына! Но это мнение тех людей, кто никогда не сможет понять меня. И только самые близкие люди понимали, что выход на сцену был необходим мне как воздух. Чтобы не «застрять» в страшной беде. Ведь нет ничего страшнее на свете, чем хоронить своих детей… К тому же человек так устроен, что его отчаяние принимает иногда самые непредсказуемые формы. Вот и мое отчаяние вырвалось на свободу именно так. А когда после эфира вышел и сел в машину, со мной началась истерика, я рыдал безумно: «Господи, что я сделал! Сережи нет, а я вот такую дребедень откалываю…». Но спасаться-то как-то надо, иначе можно сойти с ума…

- Что и кто поддерживает вас в трудные минуты?

- Молитва. Близкие люди. Коллеги по цеху. После «Фабрики» мне позвонил Валентин Гафт: «Колоссально, старик! Ты в своей жизни подвиг совершил - пришел в этот дом терпимости и прочитал им Бродского!». Дуэт понравился и младшему моему сыну, Ваньке. И даже его бабушке, матери Ирины Линдт, а она - очень суровый музыкальный критик.

- О чем мечтает народный артист Золотухин?

- Мечтаю о благополучии в стране. О спокойствии и уверенности в завтрашнем дне для стариков. Об обустроенности молодежи. И готов многое для этого сделать, ведь моему Ваньке жить в этой стране! А еще у меня есть мечта, связанная с малой родиной, - я очень хочу построить на Алтае детский театр, чтобы маленькие люди могли приходить в него как в храм искусства - ведь это важно и для воспитания вкуса, и для воспитания нравственности...

- Для этого и пошли в политику?

- С политикой я так или иначе всегда был бок о бок. И партию «Справедливая Россия» выбрал сознательно. Ее и никакую другую. Дело в том, что проблемы, которые берется решать партия, меня давно и всерьез волнуют. Те же проблемы пенсионеров. Старики ведь не могут за себя постоять. Когда я шесть лет назад узнал, какая пенсия мне начислена, я шел по театру и плакал. Шестьсот девяносто один рубль! Разве это справедливо? А сколько народных артистов умирают в нищете! Старики должны жить достойно. И - точка. У юности же должна быть возможность и образование получить, и жилье доступное. Программа партии мне близка и ясна. Совесть моя чиста. Никто не может сказать, что Золотухина купили. Никто! Для меня главное слово «справедливость». А оно для всех русских людей синоним слова «совесть». Поступать по совести, по справедливости - неписаные заповеди, которыми россияне живут тысячу лет. Может, именно поэтому вопреки всему мы все и живы…