Поэтесса Галина Якунина: «Люди тоскуют по настоящему»

21 июня член Союза российских писателей, автор нескольких поэтических книг Галина ЯКУНИНА принимала поздравления с юбилеем. Праздник получился двойным - буквально на днях в издательстве ДВГУ вышел в подарочном издании ее четвертый сборник «Не отрекусь…».

4 июль 2007 Электронная версия газеты "Владивосток" №2168 от 4 июль 2007
2f1278212f5316932d21ce705904045e.jpg


В три года она ушла из дома - смотреть на корабли. Их протяжные гудки и низкий гул порта днем и ночью омывали тихий двор на улице Арсеньева. Дошла почти до портовой проходной,.. а потом оказалась в детской комнате милиции железнодорожного вокзала. Но добрая тетенька-милиционер поставила ее на подоконник, и девочка увидела белый лайнер - совсем рядом. Когда прибежала мама - встревоженная, заплаканная - Галя уже точно знала, что станет капитаном.

Но последовать примеру Анны Ивановны ЩЕТИНИНОЙ, которая хорошо знала Галиных родителей и бывала у них в гостях, помешало здоровье. Окончив филологический факультет ДВГУ, она стала преподавать литературу будущим мореходам. А первые стихи написала в 33 года.

21 июня член Союза российских писателей, автор нескольких поэтических книг Галина ЯКУНИНА принимала поздравления с юбилеем. Праздник получился двойным - буквально на днях в издательстве ДВГУ вышел в подарочном издании ее четвертый сборник «Не отрекусь…». Он объединил лучшие стихотворения, написанные с 1996 по 2006 год.

Крестовая моя... ты – крестная всех жен, невест и матерей

Любовь к морю по наследству передалась сыновьям. Оба - штурманы дальнего плавания. У мужа самая мирная и созидательная профессия: он - строитель. Отец Галины тоже ходил в моря, потом стал начальником Владивостокского мореходного училища. Много лет преподавала в ДВВИМУ и мама, Александра Ивановна.

- У папы четкая классификация людей. Он говорит, что есть люди надежные и так себе… барахло. В нашем морском городе двойная нагрузка ложится прежде всего на женские плечи. Умение ждать, хранить семью, любить на расстоянии - очень редкий дар. Преклоняюсь перед женами моряков, рыбаков, военных. Верю, что на Крестовой сопке когда-нибудь обязательно встанет памятник женщине, ожидающей и встречающей корабли. Ангелу-хранителю Владивостока.

- У вас много стихов о городе. Что для вас Владивосток?

- Город моих родителей и детей, моих учителей и учеников, моих друзей… Может, поэтому я и отношусь к нему, как к человеку. Самому родному, который никогда не предаст. Пишу сейчас статьи о его прошлом: какие «могутные» люди стояли у колыбели! Взять жизненный девиз начальника поста Владивосток Евгения БУРАЧЕКА: «Ничем из ничего созидать». Можно было бы назвать его девизом советской эпохи, но слова эти прозвучали на полстолетия раньше. Сердцебиение города слышу всю жизнь. Он меняется, и далеко не все перемены мне по душе. Но ведь любят не за что-то, а несмотря ни на что.

Люблю людей, которые растут...

- Поэзия для меня - это путь. Сначала - духовного сопротивления жизненным испытаниям, затем - духовного роста. По сути это - поединок с судьбой: она тебя бьет со всей силы и ждет, что ты скажешь, чем ответишь на удар. А поскольку эта борьба идет в душе каждого, то и стихи рано или поздно становятся достоянием всех. Но духовные процессы не подстегнешь, и массовыми они никогда не будут. Стихи услышат люди, которые прошли путь, похожий на твой. Волей судьбы в самое штормовое перестроечное время я оказалась в управлении социальной зашиты Советского района. На нас, «государевых людей», хлынули такие волны горя, боли и гнева, что до сих пор не знаю, как удалось их выдержать. Наш отдел по работе с ветеранами стал самым настоящим боевым братством, немногословным и надежным. Я вспоминаю о своих коллегах с нежностью. Самые главные уроки жизни брала у людей, с которыми работала: блокадников, узников фашизма, ветеранов войны, репрессированных. И стихи начала писать в собесе.

- Кто вам близок из современной приморской и российской поэзии?

- Талантливые, глубокие поэты в Приморье были всегда. Их голос звучал негромко, но был истинным. Мне близка поэзия Михаила ГУТМАНА, к сожалению, рано ушедшего от нас. Недавно открыла для себя стихи Веры САЧЕНКО. Дружу со многими поэтами Владивостока и края, радуюсь их творческим удачам. Люблю стихи Светланы СЫРНЕВОЙ, Светланы КЕКОВОЙ, Олеси НИКОЛАЕВОЙ, Инны КАБЫШ.

- А современную прозу читаете? ПЕЛЕВИНА, например…

- Читаю. Знаете, когда человек достигает такого уровня мастерства, что может писать абсолютно обо всем - я о Пелевине говорю, - создается впечатление, что душу вкладывать в произведения он уже считает излишним. Такие профессионально сработанные романы читаются быстро и с интересом, но не задевают. Я давно читаю не то, что модно, а то, что сердце требует. РАСПУТИНА всего перечитала, ШОЛОХОВА, русских философов прошлого века. К большим писателям интересно возвращаться десять - двадцать лет спустя и открывать заново. Еще одно недавнее открытие - замечательная проза Дины РУБИНОЙ.

Россия сама для небес - откровенье...

- Мне кажется, главная проблема сегодняшней литературы и жизни - подмена истинного поддельным. Моя нынешняя работа связана с рекламой, и так бывает тяжело смотреть в ее кривые зеркала! Довелось брать интервью в одном салоне электронной техники. Директор, улыбаясь, предложил: «Назовите все самое любимое: цвет, запах, музыку…». Нажал кнопочки на пульте - все окрасилось в мой любимый цвет, запахло ландышами, на экране зашелестели морские волны, теплый ветерок подул… Когда вышла на воздух, стало не по себе: неужели все можно подделать? Такие умные машины могут не только легко одурачить человека, они, в принципе, и вовсе без него обойдутся. Как отличить синтетические миражи от настоящей жизни? В мире иллюзий так комфортно…

Все мы, а тем более люди творческие, живем иллюзиями. И очень болезненно реагируем на любую попытку разрушить их. Но сердце не обманешь - оно тоскует по настоящему. Знаете, что самое удивительное во Владивостоке? Город наш с его тайфунами, ветрами и туманами, серыми застройками и неуютом улиц уникален тем, что никакая серость и морок над ним не властны. Поднимитесь на любую сопку - и откроется даль, синева, вечность. Это, наверное, и есть главное русское чудо, которое Светлана Сырнева назвала свободой внутри несвободы: безмолвное противостояние любой нечисти и отчаянию.