Три лика минувшего

Бьют часы в доме Прозоровых… Играет на скрипке растерянный Андрей, ищет суть жизни юная Ирина, устало потирает лоб Ольга, бьется в тисках грешной любви Маша. Время, всесильное и всевластное, врывается в этот дом, растаскивая его… В академическом театре имени Горького идут финальные репетиции «Трех сестер» Чехова. Впереди - премьера.

21 апр. 2006 Электронная версия газеты "Владивосток" №1937 от 21 апр. 2006

Бьют часы в доме Прозоровых… Играет на скрипке растерянный Андрей, ищет суть жизни юная Ирина, устало потирает лоб Ольга, бьется в тисках грешной любви Маша. Время, всесильное и всевластное, врывается в этот дом, растаскивая его… В академическом театре имени Горького идут финальные репетиции «Трех сестер» Чехова. Впереди
- премьера.
- Не нахожу я современных хороших пьес, - объясняет свой выбор художественный руководитель театра, народный артист России Ефим Звеняцкий. - Нету! И хотя понимаю, что никуда не деться от литературы не самой высокой пробы, кино невысокого класса, все же стараюсь держать в театре высокую планку классики. Поэтому - Чехов. А почему именно «Три сестры»… Потому что женщина на сцене - это красиво и на нее интереснее смотреть, чем на мужчину.
Это будет не костюмная постановка, не классическая музейная реставрация, нет. Мы сохранили дух Чехова, но не букву. В зале - люди третьего тысячелетия и на сцене тоже… Мы приближаем день сегодняшний, отдаляя его. Пришлось несколько купировать текст. Четыре с половиной часа сценического времени зритель сегодня вынести не в состоянии. Конечно, если сделать некий эксперимент, собрать узкий круг фанатов театра, любителей Чехова и поставить пьесы для них - такие люди могут позволить себе провести длинный вечер за просмотром. У нас же другие задачи. Мы спрессовали пьесу, незначительные купюры текста помогли сделать так, чтобы сценическое время соответствовало времени проживания на сцене. Да, я готов к тому, что постановка будет вызывать разные мнения, ведь каждый представляет Чехова себе таким, каким он его читал. А читать и смотреть - разные вещи.
«Три сестры» - это три благословенных лика, являющих собой красоту не только женщины, но и целого образа жизни. Многое пришлось испытать Маше, Ольге, Ирине.
Эти выдуманные создания дают нам возможность радоваться, грустить, умиляться, любить жизнь каждый день, каждый час…


- Ефим Семенович, насколько актуален крик «В Москву! В Москву!» сегодня в провинции?
- Нет в нашем спектакле таких параллелей, нет и крика, собственно. Москва - это мечта о нереализованном, о том, что могло бы быть и никогда не будет. Это как далекая планета, на которую герои пьесы мечтают вернуться, как Маленький принц, но каждое утро просыпаются на Земле… Все мы по большому счету валяемся в грязи, но далеко не все умеют видеть звезды. Так вот Прозоровы - умеют. И этим уникальны. Я бы хотел, чтобы спектакль не омрачал настроение зрителей, но рассказал им, как там - на другой планете, в маленьком домике Прозоровых, который захлестывают волны тоски и пошлости и который пытается противостоять им как может…
- На сцене много дерева - скамьи, ширмы, лошадки, коляска… Расскажите немного о сценографии.
- Художник, с которым мы делали спектакль «Эшелон», предложил такую идею. «Три сестры» - это всегда березы, лес, естество, если хотите. А я подумал, что за два века жизни пьесы чаще вижу переработанный лес - столы, шведские стенки, ностальгирую по шуму листвы… На сцене - такой обработанный лес… Может быть, вот это дерево вернет нас к лучшему, научит беречь лес души друг друга…
- Одновременно с вами на малой сцене Линас Зайкаускас репетирует «Три сестры. Годы спустя…».
- Пожалуй, впервые на моей практике большая и малая сцены театра поняли друг друга… Второй спектакль - это своего рода компенсация того, что на большой сцене что-то изъяли… Я не успеваю следить за репетициями «Годы спустя», поэтому и самому очень интересно, что же там получится.
- В «Трех сестрах» задействованы актеры всех поколений - от студентов ДВГАИ до мэтров. Легко ли им на сцене вместе?
- Чехов в этом смысле - самый лучший материал. Вся его драматургия - о человеке, о любви к человеку! Поэтому нам легко. Сегодняшняя труппа театра готова встречаться с драматургией и Чехова, и Достоевского, и Булгакова. Она великолепна, поверьте мне! Мы чутко относимся друг к другу, и это дает нам возможность выходить на сцену и опрокидывать чашу происходящего в зрительный зал, как говорил Герцен.