Фантом эстрады

Безусловно, что-то мистическое явно присутствовало на афишах концерта «Памяти Валерия Ободзинского», обещающего встречу с носителем фамильного голоса певцом Александром Ободзинским. Вокальные данные, как известно, редко передаются по наследству. Однако поклонников вокального творчества Валерия в зале Дома офицеров флота собралось множество. Вряд ли среди зрителей были счастливцы, которым повезло видеть на эстраде своего подлинного кумира. Но обмануться, похоже, был каждый рад.

1 февр. 2005 Электронная версия газеты "Владивосток" №1696 от 1 февр. 2005

Голосом Ободзинского запел его племянник

Безусловно, что-то мистическое явно присутствовало на афишах концерта «Памяти Валерия Ободзинского», обещающего встречу с носителем фамильного голоса певцом Александром Ободзинским. Вокальные данные, как известно, редко передаются по наследству. Однако поклонников вокального творчества Валерия в зале Дома офицеров флота собралось множество. Вряд ли среди зрителей были счастливцы, которым повезло видеть на эстраде своего подлинного кумира. Но обмануться, похоже, был каждый рад.

Автору этих строк однажды довелось побывать на концерте английской группы «Копия «Битлз». Слезы умиления и восторга подкатывали к горлу: пусть не настоящие, но как похожи!

Александр Ободзинский внешне мало похож на своего дядю по отцовской линии. Но вокальные данные, манера исполнения пусть отдаленно, но напомнили сладкоголосого певца любви и печали.

- Александр, в чем заключается суть термина  «фамильный голос»?

- Меня часто об этом  спрашивают. Это не обязательно похожесть. Это скорее продолжение песенных традиций моего дяди. Я стараюсь их не уронить. Когда-то Валерий Ободзинский создал группу «Верные друзья», много лет работал с ней на эстраде. И эту традицию я тоже сохранил. Мы вместе выступаем шесть лет.

- Насколько близки были ваши отношения при жизни Валерия Владимировича?

- В школе мне завидовали друзья, что у меня такой знаменитый дядя. Впрочем, мы не так часто виделись. Тем не менее мое решение стать певцом было продиктовано не только врожденными способностями, но и его одобрением. Он был обаятельным, веселым человеком, обладал таким особым одесским юмором, в глазах его чертики прыгали в предвкушении шутки или розыгрыша.

- Как часто подвергаются сомнению ваши родственные узы?

- Знаете, даже великий Спиноза как-то изрек: «Я не сомневаюсь в том, что я сомневаюсь». Поначалу я показывал паспорт тем, кто не доверял подлинности моей фамилии, какие-то фотографии из семейного альбома. Мое главное доказательство - группа «Верные друзья», которая работала с Валерием Ободзинским с 1973 года и меня приняла как его последователя и хранителя песенных традиций.

- И все-таки многими ваше появление на эстраде расценивается как продюсерский трюк. Насколько ошибочно это мнение?

- Вот и вы туда же… Я уже не маленький мальчик, не новичок на эстраде и научился различать людей такого сорта. Имею в виду продюсеров. Подходят, предлагают раскрутку, большие деньги. Но я знаю, чем заканчиваются такие «творческие союзы» - долгим рабством. Это известный прием в шоу-бизнесе.

- С чего начался ваш поход на эстрадный олимп?

- Я закончил Московскую консерваторию по классу академического вокала. Мечтал об оперной сцене. Но пробиться на столичные подмостки у меня не получилось. Я много ездил по стране, менял театры, опять возвращался в Москву. Возможно, осел бы где-нибудь в Саратовском оперном театре, исполнял бы партии лирического тенора. Судьбе было суждено повернуться иначе.

- В этот период фамилия Ободзинский мешала или помогала вам?

- Фамилия всегда была моей визитной карточкой. Возможно, если бы я стал инженером или шофером, ни у кого бы она не вызывала ассоциации с известным эстрадным певцом. Я не отрицаю того, что не сделал на эстраде «своего имени». Но сказать, что фамилия мне мешала - вряд ли. Главное, что я не почиваю на лаврах своего дядюшки, я продлеваю жизнь его песен.

Так совпало, что в сентябре 1997 года, спустя несколько месяцев после смерти Валерия Ободзинского, Александр попал в серьезную автомобильную аварию. Трое суток находился в коматозном состоянии. Прежде он с предубеждением относился к рассказам людей, побывавших в состоянии клинической смерти. Теперь от его скепсиса не осталось и следа. С тех самых пор Александра не отпускает чувство, что там, на грани жизни и смерти, он виделся с ним.

- Я не люблю рассказывать этот эпизод, который стал толчком к тому, что я обратился к репертуару своего талантливого родственника. Безусловно, его манера пения была и остается неповторимой. Но после длительного лечения последствий аварии я вернулся на эстраду с одним огромным желанием - отдать дань Валерию. Два года я готовил программу памяти, посвященную  60-летию Ободзинского. Сегодня эта дата не соответствует времени. Но память… Разве она подвластна времени?

- А как же быть с лозунгом «Новое время - новые песни»?

- Нынешние зрители и слушатели закормлены попсой по самые гланды. А душа все равно тянется к мелодике, музыкальной лирике, чувственности. Не случайно возникают римейки на песни 70-80-х годов. И «Восточная песня» Ободзинского с успехом исполняется группой «Премьер-министр». Я не консерватор. Но людям не хватает прежней музыки. Просто на эстраде нарушен баланс жанров. В Москве есть такой ресторан «Жигули», который открыл сын Иосифа Кобзона Андрей. Вот там собирается  публика, предпочитающая исполнителей в стиле ретро. Интерьер ресторана напоминает совдеповские времена: плюшевые гардины, пальмы в кадках, граненые стопки, официантки в передничках, с кружевными наколками в прическах. Мне доводилось выступать там.

- Помимо песен Валерия Ободзинского у вас есть свой репертуар?

- Вместе с группой «Верные друзья» мы, возможно, напоминаем команду приверженцев «доисторической» эстрадной песни. И кому-то кажется, что мы устарели, что мы неуместны сегодня. Но давайте вспомним, как в свое время был гоним Утесов. Можно взять имена и поближе: как пинали в прессе ту же «Машину времени»... Мы носители жанра ретро. И мой репертуар - это шлягеры, скажем, доперестроечных времен. И если на наших концертах полные залы по всей стране, значит, это кому-нибудь нужно?