Газета моей жизни

Что значит для меня газета «Владивосток»? Почти вся жизнь. Без малого десять лет отдал я «Владивостоку», но каких лет! Что-то из событий тех лет уже ушло из памяти, вот и люди, с которыми делал газету, уходят (40 дней назад похоронили Славу Воякина). И эти десять лет уже не повторишь – и время другое, и люди другие, и сам изменился. Почему шесть лет назад ушел из газеты? Нельзя же, чтобы газета стала всей жизнью. А так – почти…

1 июль 2004 Электронная версия газеты "Владивосток" №1581 от 1 июль 2004

Что значит для меня газета «Владивосток»? Почти вся жизнь. Без малого десять лет отдал я «Владивостоку», но каких лет! Что-то из событий тех лет уже ушло из памяти, вот и люди, с которыми делал газету, уходят (40 дней назад похоронили Славу Воякина). И эти десять лет уже не повторишь – и время другое, и люди другие, и сам изменился. Почему шесть лет назад ушел из газеты? Нельзя же, чтобы газета стала всей жизнью. А так – почти…
Как появился «Владивосток»
О городской газете во Владивостоке мечтали всегда, но партийно-советские правила не позволяли. Лишь осенью 1988 года из Москвы сообщили, что отныне областные и краевые центры получили право иметь свою городскую газету. Я тут же сообщил об этом первому секретарю горкома КПСС Владимиру Яковлевичу Семенкину, а через неделю он зашел ко мне в кабинет (я тогда вернулся в крайком КПСС заведующим сектором печати) и предложил стать редактором будущей газеты. Я думал недолго: понимал, что в крайкоме долго работать не буду – Волынцев и Шкрабов не дадут, нравы в крайкоме после неожиданной смерти Дмитрия Николаевича Гагарова стали меняться далеко не в лучшую сторону. И уже весной 1989 года я в основном занимался делами будущей газеты, тем более что шла она очень туго: Шкрабов и его единомышленники как будто чувствовали, что новая газета приблизит их конец.


Жаль только газету «Красное знамя». Если бы не Шкрабов, не Волынцев, который фактически шел у Шкрабова на поводу, не сотрудники редакции, которые поверили сладким речам нового редактора и думали только о себе, о своей спокойной и обеспеченной жизни (это довольно часто бывает, что именно журналисты уничтожают свою газету), «Красное знамя», уверен, и сегодня бы выходило в свет, как, к примеру, «Тихоокеанская звезда» в Хабаровске. Кстати, если бы меня обманом не вытеснили из «Красного знамени», то скорее всего не было бы и «Владивостока» - злость за сотворенное помогала вытаскивать газету из немыслимых ситуаций.
Это сейчас редакция «Владивостока» сидит в отдельном здании (как его строили – это отдельная история), весной же 1989 года нам дали четыре комнаты в 6-комнатной квартире напротив горкома. Корректоры же редакции первое время работали прямо в коридоре типографии. Нам отказали в финансировании – не верили, что газета «пойдет», не давали бумагу (тогда еще было плановое общество, и ни в каких планах по бумаге газеты не было), но спасибо тем, кто поверил в новую газету, кто, несмотря на окрики из «Белого дома», активно ей помогал, – и прежде всего Владимиру Яковлевичу Семенкину. Как жаль, что его жизнь оказалась такой короткой.

Как молоды мы были
И все-таки газету делают журналисты. Конечно, важна личность главного редактора, его характер. Многое решает обстановка вокруг газеты – помогают тебе или нет. Но главное в любой газете – коллектив. Именно журналисты делают газету ГАЗЕТОЙ. В «Вечернем Владивостоке» (а поначалу «Владивосток» был именно вечерней газетой) с первых же дней сформировался очень интересный, очень перспективный коллектив и журналистов, и технических работников. Почему? Трудно сказать. Видимо, тем, кто откликнулся на мой призыв, кто рискнул (а риск был колоссальный – если бы с газетой не получилось, то обратно их, конечно,  не взяли бы), очень хотелось создать новую, по-настоящему интересную, не похожую на «Красное знамя» газету. У нас была хорошая, творческая злость: догнать и перегнать по тиражу «Красное знамя». Конкуренция, кстати, очень много значит в журналистике.
Мне тогда было чуть больше сорока, и я был чуть ли не самым старым в редакции – чуть-чуть старше был лишь мой приятель еще со студенческих лет Вася Федорченко. А своим решением по руководству газеты я вообще всех удивил: заместителем редактора стал 27-летний Андрей Холенко из «Красного знамени», ответственным секретарем – 29-летний Сергей Булах из Большого Камня. Для того времени это было нестандартное решение – слишком молодые руководители.
Многие их тех, кто пришел в газету в тяжелые 89-90-й годы, до сих пор ей верны. Спасибо им. Хотя кое-кто ушел (в том числе и я сам): кто-то по-доброму, кто-то нет. Кое-кто просто предал газету – и среди журналистов попадаются такие люди. Таких мало, но они есть, и я никогда не пожму им руку при встрече. Кого-то просто уже нет на этой земле. Нет Толи Лялякина, нет Андрея Ивлева, нет Славы Воякина – каких-то 40 дней не дожил он до юбилея газеты. Славу хоронили без меня, но, вернувшись из командировки, я помчался в Находку, там с Анатолием Ивановичем Табачковым и помянули этого чудесного человека.
И еще одного человека, очень рано ушедшего от нас, я хотел бы вспомнить сегодня – Юрия Александровича Бондаренко, генерального директора «Дальпресса». Сначала он не верил в газету, но затем стал ее надежной опорой. Не знаю, почему до сих пор в газете нет если не музея, то хотя бы стенда с фамилиями тех, без кого не было бы «Владивостока». На этом стенде в числе первых я бы записал Юру Бондаренко.
Шли годы, газета росла, в нее приходили новые люди, чаще всего молодые, амбициозные. И сейчас в списке редакции много пацанов, а это будущее газеты. Понимаю ворчание «стариков», но не могу его принять: журналистика любит молодых. Хотя не всегда из них вырастают настоящие таланты: кто-то по-обыденному спивается, кого-то манят большие деньги, кто-то просто разочаровывается в своей профессии, что немудрено в нашем насквозь политизированном городе.

Нравится ли мне сейчас «Владивосток»?
Скажу откровенно: не всегда. Но не люблю об этом говорить. Сейчас во главе газеты другая команда, и я не всегда понимаю и принимаю ее решения. Но это неизбежно – они лучше меня знают все частности жизни газеты, которые для меня, увы, сейчас далеки. И вообще они просто другие люди – с другими характерами, с другими привычками, с другими плюсами и минусами: и Сергей Булах, и Андрей Островский, и Саша Сырцов. И я не уверен, что, оказавшись на их месте, я все сделал бы лучше. Не уверен. Критиковать же со стороны – всегда легко.
И что бы ни говорили про «Владивосток» его недруги, газета живет и по-прежнему является крупнейшей ежедневной газетой Приморья. По-прежнему ей отдают предпочтение многие жители не только Владивостока, но и других городов и районов нашего края.
Что будет дальше? Не знаю, я не провидец. Тем более что за свои короткие 15 лет газета повидала разное. Но ведь выжила. И я уверен, что и дальше будет жить, и будет приходить в дома приморцев. Будут меняться акционеры, будут меняться редакторы и журналисты, будут меняться губернаторы и мэры (как-то при очередной стычке с Наздратенко, а он уважительно, но ревниво относился к газете, я выдал ему: «Газета пережила семь мэров и четырех губернаторов, и вас переживет» - а ведь пережила!), но «Владивосток» уже не вычеркнешь из нашей жизни.