Судьбы пируэты

…Жил потому, что больше ничего не оставалось… Это в общем-то не ново. Скрутят порой обстоятельства в бараний рог, выжмут, перемелют и оставят человека жить дальше. Потому что кто-то там наверху вдруг спохватится и поймет – иначе нельзя.

4 июнь 2004 Электронная версия газеты "Владивосток" №1567 от 4 июнь 2004

…Жил потому, что больше ничего не оставалось… Это в общем-то не ново. Скрутят порой обстоятельства в бараний рог,  выжмут, перемелют и оставят человека жить дальше. Потому что кто-то там наверху вдруг спохватится и поймет – иначе нельзя.   

«Мамочка, тебя к телефону!» -  девчоночий голос звонким эхом летит в комнаты, и через минуту его сменяет в телефонной трубке другой, глубокий, женский. Повезло, Ольгу Глоба дома застанешь не всегда. Дел невпроворот, и все бегом. Личной машины нет. Хорошо, если маршрут несложный – с Новоивановской к центру народной культуры, куда 10-летняя дочь Женька ходит на занятия танцем. Если же надо в другой конец города, то не один автобус сменишь, благо, юркие маршрутки довезут хоть к черту на кулички…  Да и не проблема это – отсутствие автомобиля, пока едешь в транспорте, обдумаешь в деталях предстоящие дело или покупку. У Ольги Юрьевны характер такой – обстоятельный и дотошный, пока не доберется до сути, не отступится.

…Квартира в типовом панельном доме неуловимо отличается от таких же, виденных ранее. Не понять даже сначала, чем. Поделки из травинок, зернышек, засушенных насекомых… Рисунки… Выращенный на подоконнике ананас… Женькины фотографии… Ольга Юрьевна комментирует, что и где они собрали с дочкой, как потом все это наклеивалось, приделывалось, засушивалось, проводя экскурсию по комнатам, пока Женька в школе. Наконец, ощущение оформилось – дом наполнен единым дыханием взрослого и ребенка. Кажется, что жизнь матери и дитя неразрывно связана, когда оно едва появилось на свет. Оказывается, можно эту связь сохранять, культивировать. Бог его знает, как удается? Вроде все воспитываем детей…

Бог… Ольга Юрьевна не любит разговоров о боге. Если бы он был, разве мог бы оставить маленького человека без мамы? Родная Женина мама – дочь Ольги Юрьевны Наташа – погибла, когда девочке было всего четыре года.  С другой стороны, как в него не верить? Однажды пришли они на кладбище навестить Наташу. Солнце, тишина. Ольга Юрьевна сказала:

- Раньше Наташа приходила к нам: то белочка подбежит, то птица сядет поклевать крошек от печенья, пока мы у могилки. А сейчас не дает знать о себе… И вдруг огромная бабочка прилетела и села мне на плечо. Посидела минутку, вспорхнула и улетела… Кто это был? Если бог на самом деле жил там, на небе, я бы его обязательно увидела…

ГОСПОДИ, ЕСЛИ ТЫ ЕСТЬ…

Муж Ольги Глоба умер на Пасху. Сходили в церковь, а на следующий день его  не стало… Шок? Нет, не это слово подходит для того, чтобы описать охватившие человека эмоции. Здесь другое – тупая боль и недоумение: почему?! Супружеская жизнь была благополучной. Офицер-подводник, двое детей – мальчик и девочка. Прожили недолго. Саркома надпочечника считается одной из самых коварных форм рака. Обнаруживается, когда сделать что-либо уже невозможно. Заходить в квартиру, где еще недавно были так счастливы все вместе, гулять с детьми в скверике и наблюдать, как возвращаются с дежурства другие офицеры в другие семьи… Невозможно тяжело все это. Ольга Юрьевна обратилась к командующему с просьбой о предоставлении жилья во Владивостоке, тем более что найти работу по специальности инженера-программиста в гарнизоне было нереально,  и получила разрешение.

Замуж не вышла. Не получилось. Свободная женщина и то не всегда свою жизнь устроит, а тут двое маленьких детей. Что ни говори – это проблема. Утешала себя – выращу детей, а потом займусь личным счастьем. А потом заболела…

Дети к тому времени уже выросли – дочь вышла замуж, сын поступил в вуз. После операции Ольге Юрьевне не сказали, что результат положительный. Сказали детям, а она оставалась в неведении, догадываясь, впрочем, что со здоровьем серьезно: читая аннотации к лекарствам, выписанным врачом, все время натыкалась на строчку «При раке…».  Не верила в болезнь и в то же время чувствовала, что обманывают, недоговаривают и дети, и врач… Как говорится, лучше дурная весть, чем неопределенность. Все верно. Сомнения – раздирающая вещь, не дающая спать, думать, что-то делать. Как-то раз ехали на очередной прием к врачу,  Ольга Юрьевна отчитывала сына: «Ты вот учишься плохо, расстраиваешь меня, а ты знаешь, что у меня не просто опухоль, у меня рак». «Я знаю», - откликнулся юноша и взглянул на нее испуганно, осознав, что нечаянно выдал семейную тайну. В кабинете врача она, улучив момент, прочитала медицинскую карту: «Рак левой почки…». Отчетливо написанные буквы не оставили больше сомнений, равно как и надежд. Ольга Юрьевна вернулась домой, привела в порядок документы на всякий случай и… начала лечиться. Операции – одна, через год вторая, еще через год – третья… Кромешная тьма наркозов, нечеловеческой боли… Инвалидность с малоэстетичными подробностями: колостома, выведенная в брюшную стенку, - очень деликатная проблема, которая заставляла порой больных, выживших после сложнейших операций, сводить счеты с жизнью.

РОДНАЯ КРОВЬ

- 10 лет прошло. Я, конечно, думаю о том, что  болезнь может вернуться. Если у меня возникают какие-то проблемы, сразу иду в поликлинику, сдаю все анализы. Звоню Людмиле Ивановне Гуриной – моему лечащему врачу, даже если заболело колено. Сразу снимок, проверка. Все эти годы. У меня ситуация безвыходная - я ведь воспитываю Женьку…

Дочка погибла в автокатастрофе. Выстрел колеса, машина упала с моста. Наташа возвращалась из деловой поездки. Не было случая, чтобы она не позвонила, что задерживается. Если не могла сама, просила кого-то – сообщите, чтобы не волновались родные.  А в тот день миновали все сроки, и никаких вестей. Тогда еще не были распространены мобильные телефоны, и Наташа купила рацию, чтобы связываться с домом.

–118-й, ответь, 118-й, ответь...

Молчание. Ольга Юрьевна  сама позвонила  в ГАИ, спросила: «У вас не было проишествий на трассе Владивосток - Находка?». В ответ получила несколько слов: «Было. Со смертельным исходом. Позвоните следователю по такому-то телефону…».

Машину нашли, выехали в Находку, но в морг Ольга Юрьевна зайти так и не смогла. Потом, выбирая место на кладбище, заказывая памятник, все делала деловито и молча. Это было последнее, что могла сделать для дочери.  Жене было четыре. Так же, как Наташке, когда умер ее отец. Господи, если ты есть, где же ты? 

Внучка мало что понимала. Как объяснить ей, что смерть страшна не страданием, а вечностью утраты? Сначала говорили девчушке, что мама уехала по делам, потом, что больна и лечится, потом,  что мамы больше никогда не будет. Женька не плакала, лишь крепче прижалась к бабушке. Или к маме… Женька стала называть ее мамой как–то незаметно, нечаянно,  следуя зову родной крови. «У ее папы другая семья, другой ребенок. Женя - моя дочь».

МАМА

Сегодня Женя заканчивает четвертый класс. Худенькая, глазастая, очень общительная… Несет папки со своими рисунками – акварель, карандаш. Черно-белая штриховка выдает импульсивный характер. Ольга Юрьевна признается: «Мы в рисовании звезд с неба не хватаем. Один урок в неделю в мастерской художника – достаточно для того, чтобы обрести чувство цвета и формы. На художественную школу времени не хватает…». И правда – ансамбль «Паруса детства», где Женя занимается вот уже несколько лет, зимой каток, когда сезон заканчивается -  бассейн… Как тут все успеть?

Вообще Ольга Юрьевна ловит себя на мысли, что Женьке уделяет гораздо больше времени, чем когда-то своим детям. Рассуждает: «Наверное, это болезнь всего общества… Когда мы молоды, мы самоутверждаемся, работаем, а после бежим в магазин. А вечером, когда ребенок просит рассказать сказку, мы желаем только одного, чтобы он поскорее уснул… Мы мало говорим нашим детям слов о любви. О нашей к ним любви, думаем, что они и так все понимают. А можно посадить на коленки и так много сказать – какая ты у меня умница, какие у тебя глазки синие, у тебя все получится, ты всего добьешься. Главное – ничего в жизни не бояться…».

Женя любит эти минуты. А еще она обязательно ждет, чтобы мама ее укрыла перед сном и пожелала спокойной ночи.  У Ольги Юрьевны порой сил нет, но встает, идет. И слова нежные говорит… Какая может быть усталость, если Женька зовет? Впрочем, не может быть никакой другой причины, чтобы не откликнуться. К примеру, под солнцем Ольге Юрьевне находиться категорически нельзя. Но Женька ужасно любит плескаться в море, для этого и на Емар каждое лето выезжают. Значит, нужен большой плотный зонт, из-под которого  Ольга Юрьевна обозревает пляж, стараясь не выпустить дочку из вида.

Такую же наблюдательную позицию занимает она и зимой на катке, пока ее Женька в стайке других мальчишек и девчонок выписывает пируэты на льду. Везде вместе…

Нет, она не сравнивает Женьку с ее мамой. Наташка была яркой, отчаянной, рисковой, могла повести за собой весь класс. Вокруг нее все всегда крутились. А она, заряжая своей энергией других,  придумывала себе все новые дела. Училась в вузе – сдавала по две сессии кряду, сама зарабатывала деньги. Хотела бы Ольга Юрьевна, чтобы Женя походила на дочь?.. С ней складывается все как-то иначе, по-взрослому, что ли. Что-то испечь, вымыть полы – это Женя, пожалуйста, научена. Но вот прочитала Ольга Юрьевна как-то  в газете объявление, что в детском доме проблемы с питанием. Вместе с Женькой пошли к молочной бочке, что приезжает к ним во двор. Наполненные емкости отвезли в детский дом. Когда вышли,  Женьку чувство гордости распирало.  Откликаться на чужую боль – Женька теперь поняла, про что мама говорила…

СИЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА ПЛАЧЕТ У ОКНА

Конечно, о здоровье Ольга Юрьевна с Женей говорит регулярно. Диагнозов своих не скрывает, деликатных проблем – тоже. Вместе думают, как распорядиться семейными финансами. Может быть, без чего-то в этом или следующем месяце Женьке или Ольге Юрьевне придется обойтись. Вот и решают, для кого и что важнее.

Про последние операции, которые мама перенесла в прошлом году, Женя тоже знает. Физический дискомфорт человека, вынужденного постоянно пользоваться кало-приемником, можно только вообразить. Эта проблема и погнала  Ольгу Юрьевну  в Москву в очередной раз. Сколько вопросов разным врачам задавала эта беспокойная женщина – в институте им. Герцена, в онкоцентре на Каширке, в Обнинске… Везде ей отказывали в операции, но надежда оставалась. И она оказалась не напрасной.

Операции делали в Москве в  Государственном научном центре проктологии абсолютно бесплатно. Оказывается, для каждого региона России есть государственное финансирование Минздрава на проведение высокотехнологичных и дорогостоящих операций. Этой возможностью не пользуются по незнанию… Но тут Ольге Юрьевне упорства не занимать. Везде все узнает и своего добьется. «А как же, я не могу быть беспомощной перед Женькой! - восклицает она. - Теперь не удается сказать ей, что не могу купаться в бассейне. Могу, и никаких отговорок!».

А Женька… Она радовалась не только тому, что ее мама стала практически здоровым человеком. Мамам ее одноклассниц едва за 30, и Ольга Юрьевна только догадывается, как хотелось бы Женьке, чтобы ее мама выглядела молодой, красивой и здоровой.

«Вы побывали за чертой, вы думаете о том, что жизнь конечна и чего-то можно просто не успеть?» – осторожно задаю вопрос. Ольга Юрьевна не задумывается ни на минуту: «У меня на абстрактные мысли времени не хватает. Слишком много земных хлопот. И потом, надо жить – у меня другого выхода нет…».