Самый большой клад

Само слово клад, наверное, никого не оставляет равнодушным. Неудивительно, что практически все случаи интересных находок в нашем крае известны, о них сообщали местные газеты, радио, а в народе рассказы о кладах зачастую изобилуют любопытными подробностями, а то и обрастают новыми.

17 окт. 2003 Электронная версия газеты "Владивосток" №1446 от 17 окт. 2003

Само слово клад, наверное, никого не оставляет равнодушным. Неудивительно, что практически все случаи интересных находок в нашем крае известны, о них сообщали местные газеты, радио, а в народе рассказы о кладах зачастую изобилуют любопытными подробностями, а то и обрастают новыми.

О подробностях обнаружения лет 18 назад сокровища в селе Мысовом Шкотовского района знают, разумеется, его жители. Но “широкая общественность” до сих пор не в курсе деталей этого случая.

Мне как раз довелось быть в командировке в шкотовских рыболовецких колхозах, когда в одном из них – “Первое Мая” – рабочие, которым дали задание углубить артезианскую скважину, наткнулись на горшок с золотыми монетами царской чеканки.

Дело было на исходе рабочей недели. Мужики со своей замотанной в тряпку находкой пошли было в колхозную контору, а там уже никого из начальства нет. Посовещавшись, надумали ехать в райцентр и сдать клад в милицию или прямо в банк. Но, видно, не сумели толком объяснить первому встретившемуся им милиционеру, зачем пришли, и получили, как говорится, от ворот поворот. А тем временем день вовсе закончился, наступили долгожданные выходные, которые рабочему человеку не грех отметить стопкой-другой.

А вот это – большая проблема, ведь на дворе был самый разгар горбачевской борьбы с пьянством и алкоголизмом. В райцентре алкоголем торговал единственный магазин на узкой улице, прозванной жителями ущельем смерти – там как-то задавили старушку в очереди. Ее занимали с ночи, и наши герои никакого шанса отовариться не имели.
Что называется, несолоно хлебавши вернулись домой, в Мысовое, где спиртное, к слову, не продавалось вообще. Дело в том, что когда большинство мужчин из колхозов “Новый мир”, “Первое Мая” и “Приморец” ушли в море, на путину, оставшееся на берегу население – в основном женщины – собралось на инициированный райкомом партии сельский сход и объявило территорию от Большого Камня до бухты Подъяпольского зоной трезвости.

У наших же героев душа горела обмыть найденный клад. Отправились к местной спекулянтке, но денег не хватило, поскольку та заломила за бутылку водки вдвое больше магазинной цены. Соискатели потоптались, пошептались и предложили: “А золотую монету возьмешь?”.

Взяла. Вскоре хмельные мужики явились за второй бутылкой и уже привычно расплатились золотой монетой: ну, будет в сданном кладе меньше на пару штук, их ведь никто не считал!

И понеслось. Весть о том, что гуляющая в Мысовом компания расплачивается золотом, достигла всех, кто приторговывал спиртным в трех селах. За два выходных дня наши герои скупили и выпили запасы и водки, и “Агдама”, так что воскресным вечером давали золотой за трехлитровку браги.

Шила в мешке не утаишь, и вскоре новость достигла начальственных ушей. Всему составу местной милиции дали команду прочесывать упомянутые села, изымая у самодеятельных торговцев спиртными напитками золотую выручку. Ну а мне, вернувшейся во Владивосток, пришлось отсюда три дня подряд звонить на место происшествия приятелю-участковому: “Володя, сколько же монет было в кладе? Какое количество назвать в заметке?”.