Смутное затишье на угольных шахтах

Так ничем и закончилась очередная акция протеста угольщиков Партизанска. Трое рабочих шахты “Нагорная” 3 дня не выходили на поверхность накануне 1 мая. Выплаты зарплаты - а это было их основным требованием - они так и не добились.

16 май 1997 Электронная версия газеты "Владивосток" №137 от 16 май 1997

Так ничем и закончилась очередная акция протеста угольщиков Партизанска. Трое рабочих шахты “Нагорная” 3 дня не выходили на поверхность накануне 1 мая. Выплаты зарплаты - а это было их основным требованием - они так и не добились.

Следует отметить, что забастовка нигде не регистрировалась, голодовка также не объявлялась - еду протестующим носили жены. Да и протекала эта акция не очень дружно: двое шахтеров уже вышли на поверхность, а третий еще оставался в забое. Видимо, и жены, и забунтовавшие мужики вполне понимали, что их тоска по человеческой жизни, выраженная в такой форме, вряд ли кого напугает или содрогнет. Просто не выдерживают нервы то у одних, то у других.

По словам председателя профкома шахты “Нагорная” Людмилы Жуковой, с декабря на шахте это третий подобный случай. Шумного резонанса протест не вызвал. Напротив, наступило смутное затишье. С 1 по 12 мая были остановлены все угольные предприятия. Формально - в связи с праздниками и акцией “Приморскугля” по прекращению отгрузки угля должникам. А по существу растет всеми понимаемое, но неразрешимое напряжение. Как выразился новый начальник нового шахтоуправления “Нагорная” Виктор Фрольченков, и без того трудно было предполагать, что люди без денег будут нормально работать, да еще в праздники.

- Нашему шахтоуправлению долг по зарплате составляет уже 36 миллиардов рублей, - говорит он. - Да, уголь отгружаем - тем, кто платит. В основном это “бытовка”, и в основном - взаимозачеты. С администрацией Партизанска - по местным налогам, с другими районами - в счет краевых налогов, хотя в принципе мы по ним ничего не должны. А нам должны.

Вот, например, в апреле мы отгрузили для Партизанской ГРЭС 18 тысяч тонн угля, даже план выполнили. Но к 1 апреля долг “Дальэнерго” нам составлял 11 миллиардов рублей, а сейчас - уже примерно 16 миллиардов.

У угольщиков начало года складывалось почти так же, как в 96-м. Были задержки зарплаты, организованные и неорганизованные протесты. Но тогда они разрешились выплатой долгов по зарплате к 1 апреля. В нынешнем же году шли уже первомайские праздники, а рабочим выдали только по 100 тысяч рублей аванса.

К этому добавился не менее раздражительный парадокс: без денег оказались как раз те, кто может и должен обеспечить добычу и поставки угля, то есть действующие шахты. А две закрытые - объединенное шахтоуправление “Авангард” - деньги получили включительно по апрель. Естественно, зарплата им пошла из субсидий на ликвидацию в рамках реструктуризации. Вот почему в работающей “Нагорной” недобро принимают тех, кто придумал эту самую “реструктуризацию” и разделение по принципу “кто не работает, тот получает”. Именно так сегодня говорят в городе. И между угольщиками наметилась трещина, как до этого между шахтерами и “разрезовцами” края.

К слову, на выделенные для ликвидации двух шахт средства были достроены два замороженных дома на 360 квартир, в том числе для уволенных с шахт очередников. И не было создано ни одного профильного шахтерского или какого-то другого нового рабочего места.

Конечно, 3 еще действующие шахты не одиноки. Во-первых, они в составе дочернего предприятия “Приморскугля”, хотя пока без расчетного счета. Во-вторых, всеми доступными способами их старается сохранить администрация города. И не только рабочие места. Треть жилого фонда города - с печным отоплением. Нужен уголь. В тревоге соседние районы. Все пишут письма, но ясности так и нет. Углекопы без зарплаты, добыча сокращается. В прошлом году она составила 530 тысяч тонн. Приблизительно такой же план на этот год. В принципе он не только реален, но даже мал. Но и его судьбу сегодня спрогнозировать никто не берется.

После затишья партизанские шахтеры намерены выехать во Владивосток для участия в акции протеста, намеченной на 16 мая. Что она даст, не знает никто.