Праздник, который всегда с тобой

Новый год мы встретили не очень оригинально (для Парижа): попробовали лягушек в зеленом масляном соусе и поехали к Эйфелевой башне. Грохотали петарды, и было очень страшно: казалось, что рядом активизировались сотни террористов. Вокруг башни можно было встретить представителей всех народов мира, за исключением, может быть, Северной Кореи. Люди смеялись, пили шампанское, рассматривали все 307 метров освещенной башни и ждали салюта. Но его почему-то так и не было.

4 февр. 2003 Электронная версия газеты "Владивосток" №1303 от 4 февр. 2003

Новый год мы встретили не очень оригинально (для Парижа): попробовали лягушек в зеленом масляном соусе и поехали к Эйфелевой башне. Грохотали петарды, и было очень страшно: казалось, что рядом активизировались сотни террористов. Вокруг башни можно было встретить представителей всех народов мира, за исключением, может быть, Северной Кореи. Люди смеялись, пили шампанское, рассматривали все 307 метров освещенной башни и ждали салюта. Но его почему-то так и не было.

Даже в полночь, когда взревела толпа, рассыпались искрами только одиночные фейерверки энтузиастов. Правительство Ширака это мероприятие проигнорировало.

Наши друзья (она - русская, а он - француз) повезли нас, разочарованных, домой продолжать праздничный ужин. Кристоф, очень гостеприимный хозяин, приготовил французский деликатес «фуа гра», утиную печень, маринованную в вине.  Но Оля так живописно рассказывала про то, как бедной утке пихают корм прямо в глотку - до ушей - от этого ее печень разрастается до невероятных размеров, что мы едва смогли проглотить по кусочку.

Перед отъездом в культурную Францию мы скачали из Интернета правила поведения за столом и несколько дней тренировались вести себя исключительно куртуазно. Но однажды вечером к нашим друзьям пришел знакомый француз, который пальцами хватал листья салата из миски, зевал, раздирая рот «шире Мексиканского залива», пару раз громко рыгнул, пил вперемешку вино, коньяк и джин и уехал на своей машине в стельку пьяный. Нам сказали, что ничего страшного, они все так делают.

Так что мы расслабились и начали вести себя как нормальные люди, пытаясь увидеть и попробовать все, чем так знаменит этот город.

Сыр. Говорят, что в доме должен быть кто-то один - либо ты, либо он. Но в тех домах, где мы были, он напоминал о себе лишь настойчивым, но вполне переносимым запахом тухлятинки. Пробовали и «Рокфор», и «Камамбер» - оказалось, утиная печень вкуснее.

Вино. Достаточно взглянуть на эти бесконечные полки в универмаге и послушать, как французы подбирают сорт под меню, чтобы уйти, поджав хвост. В специализированных винных магазинах собираются исключительно знатоки. Если попросишь что-нибудь дорогое, думая, что чем дороже, тем лучше, тебя обслужат с ледяным презрением. Привезенная с Кипра «Командария» так и простояла почти до нашего отъезда, пока Кристоф не смилостивился и не предложил выпить это «пойло» на десерт.

Собор Парижской Богоматери, Лувр, Музей д’Орсэ, Монмартр, Монпарнас, Елисейские поля, Версаль и прочая легенда. Выносливость нужна, как у бойца СОБРа. Волочили ноги из последних сил, взор туманился, и шедевры проносились мимо в бесовском танце. Для того чтобы отдышаться и не возненавидеть культуру, есть разного рода кафе и рестораны, где бегают взвинченные официанты и потасканные дамы держат на коленях своих собачек и кормят их из тарелок (сами видели).

Но что может быть элегантней центра Парижа? Это торжество вкуса и индивидуальности заставляет биться сердце любого, даже самого заскорузлого человека. А на женщин улицы города вообще действуют магически: хочется полистать журналы мод, накупить новых тряпок, сделать ремонт в квартире, а то и вообще приобрести новый дом и обустроить его с таким же вкусом, как в Париже.

Даже бомжи на улицах сидят чистые и элегантные, поставив перед собой надменную табличку «Без средств», будто делают всем одолжение, что не сидят и не ждут милостыню дома. Можно бродить по улицам неделями, разглядывая город, и не устанешь ему удивляться.

Но задирать головы, разглядывая увитые плющом мансарды, здесь опасно, потому что на тротуарах гуляют опять-таки французские собаки, а им на живописность и элегантность явно накакать.

Впрочем, на родине тоже не принято убирать за собаками. У нас вообще с французами много общего и, если вспоминать моду сначала на все французское в России, которая началась еще во времена Петра Первого, а потом моду на все русское во Франции, особенно в 20-е годы прошлого века, то возникает ощущение, что у нас страны-побратимы и в глубине души каждого русского человека  ностальгия по Парижу. Недаром наши соотечественники всерьез собирались создать в Париже правительство, альтернативное большевикам. Было все: русские церкви, газеты, 25 книжных магазинов, недобитая армия, даже несколько членов Учредительного собрания, не говоря уже о великих писателях, композиторах и художниках. Все присутствовало, кроме народа, так что ничего не вышло. Но народ и в России замечают в последнюю очередь.

Оля сказала нам, что французские коммунисты всегда очень нежно любили Россию и до сих пор любят, несмотря на то, что она кардинально поменяла ориентацию. Кристоф выразился еще резче: «На планете остались только три коммунистические страны - Северная Корея, Куба и Франция».

Коммунисты и прочие левые напринимали таких законов, что компаниям теперь крайне невыгодно увольнять рабочих, потому что им придется два года платить уволенному 75 процентов ежемесячной зарплаты. Возникло целое социальное явление под названием «сидящие в шкафу» - не скелеты, конечно: работники ходят на работу, но ничего не делают, их не увольняют, но и работы не дают.

Кого-то это может обрадовать, но молодым людям, желающим сделать карьеру, это очень вредит.

Рядовой французский народ очень обеспокоен огромным количеством нелегальных иммигрантов - арабов, сербов, цыган и других. И действительно, в метро кажется, что ты находишься на большом международном фестивале: тебе поют на разных языках, что-то рассказывают, дают молча какие-то карточки, потом молча их забирают. Но этот «праздник, который всегда с тобой» в транспорте, совсем небезобиден. На некоторых линиях метро лучше не появляться после восьми вечера. Могут ограбить и даже убить. Кварталы, где живут арабы, похожи на скопища наших хрущевок – лучше обходить их стороной. В последние годы у арабов появилась новая традиция: в новогоднюю ночь поджигать машины по всей Франции.  

Но и власти изобретают очень изощренные меры безопасности. В аэропорту «Шарль де Голль» у нас опять-таки возникло очень «праздничное» настроение. Обнаружив чью-то сумку, оставленную без присмотра в сувенирном магазинчике, охрана радостно забегала, эвакуировала пассажиров метров на десять вокруг, и минут пятнадцать по радио раздавались объявления, призывающие владельца багажа подойти к охране. Поскольку никто не явился, место обнесли желтой лентой и сумку...… взорвали.

Раздался хлопок, и из магазина вылетели черные ошметки кожи. Кристоф объяснил нам, что это специальный взрыв, направленный внутрь, поэтому даже если в сумке будет бомба, она никому не причинит вреда.

Рейс Кипрских авиалиний задержался на полчаса, и за это время мы услышали еще два громких хлопка. Никаких унизительных осмотров. Все изящно, будто открывали бутылки шампанского.

Чисто по-французски.