Их оставалось только трое…

Нам неведомо, думал ли композитор, сочиняя песню “Нас оставалось только трое…”, о воинах-дальневосточниках. Но вот Федор Григорьевич Горовой убежден, что песня именно о нем и его товарищах. Только, говорит, было нас не 18, а целый эшелон.

31 окт. 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1259 от 31 окт. 2002

Нам неведомо, думал ли композитор, сочиняя песню “Нас оставалось только трое…”, о воинах-дальневосточниках. Но вот Федор Григорьевич Горовой убежден, что песня именно о нем и его товарищах. Только, говорит, было нас не 18, а целый эшелон.

Летним июньским днем 42 года уходил из Владивостока на запад эшелон. Провожали скромно, как говорится, без труб и барабанов. Знали, куда путь держат, - с запада уже год потоком шли похоронки…

Вернулись действительно только трое  –  рядовой Дерека, жил потом на Чуркине, батальонный водовоз (фамилию, к сожалению, ветеран запамятовал) и он, Федор Горовой. Остальные навсегда остались там - под Сталинградом.

Прожил Федор Григорьевич большую жизнь. Родился в 1912 году в приморском селе Зеньковка (ныне это Чкаловское Спасского района) в семье переселенцев из Полтавской губернии. В 20-е годы решил вернуться на историческую родину - на Кубань. Но призвали в армию, и оказался… опять в Приморье. Значит, говорит он, судьбой был предначертан этот край.

Служил в особом железнодорожном корпусе. После увольнения в запас устроился на швейную фабрику Тихоокеанского флота. Здесь нашел свое личное счастье.

Живут с Анной Васильевной душа в душу вот уже 64 года. Справили и золотую, и платиновую свадьбы. Вырастили двоих детей, пошли внуки и правнуки. По праздникам их небольшая, но уютная квартира в Мингородке едва вмещает многочисленное семейство…...

А тогда, в 41-м, он строил оборонительные сооружения в районе Садгорода. Отсюда и уходил на фронт.

Формировались на Урале, в городе Уфалей, затем часть была переброшена под Москву и влилась в 5-й гвардейский танковый корпус, которым командовал Герой Советского Союза генерал-майор  С. Богданов.

Получив новое вооружение, корпус осенью 42-го был брошен под Сталинград. Там уже в стальном жуковском кольце находилась армия Паулюса. На выручку окруженным фрицам спешили дивизии гитлеровского любимца генерал-фельдмаршала Манштейна. Вот с их передовыми частями и пришлось сражаться воинам танкового корпуса.

Храбро воевал разведчик Федор Горовой. В один из боев командир построил батальон. “Предстоит задание, - сказал он, – ночная операция, пойдут только по желанию”.

Шагнули вперед двое, один из них - Горовой. Скрытно подошли к объекту. Тишина, лишь едва слышное урчание машин выдавало, что здесь враг. Приблизились как можно ближе и “пугнули” гранатами. Немцы, полагая, что атакуют большие силы, спешно отступили.

Грудь бойца Горового украсила первая награда – орден Великой Отечественной войны 1-й степени. А всего у него орденов и медалей – 17.

Там же, под Сталинградом, и был тяжело ранен. Батальон вел ожесточенный бой за один из населенных пунктов. Первым в дом на околице ворвался Горовой, и тут же прогремел выстрел в упор. Полгода пробыл в госпитале. Он рвался опять на фронт, но комиссия наложила табу - инвалид второй группы.

Вернувшись домой, трудился вместе с женой на прежнем месте, а после ликвидации фабрики (в годы печально знаменитых хрущевских военных сокращений) перешел в краевую больницу, где и работал до пенсии заместителем директора по хозяйственной части…...

Так уж получилось, что встретить юбилей пришлось на больничной кровати. Занедужил, да и старые раны дают себя знать. В краевом госпитале ветеранов его окружили теплом и заботой.

- Вот отлежусь малость, тогда и отметим день рождения, - говорит он, - по полной схеме, конечно.

Федор Григорьевич просит через газету выразить благодарность персоналу госпиталя. В первую очередь заведующему хирургическим отделением Андрею Евгеньевичу, старшей сестре Наталье Викторовне, медицинской сестре Наталье Васильевне, постовой сестре Вале, другим врачам и сотрудникам госпиталя.

Прощаясь, задаю давно волнующий меня вопрос: что помогло выстоять в той страшной войне?

Федор Григорьевич на минуту задумывается, а потом бережно так достает из стола небольшую книжицу. На обложке до боли знакомый профиль.

- С ним и выстояли.

Откровенно говоря, я даже не знал, как среагировать. Заметив это, ветеран сказал:

-Молодым сегодня трудно понять, что значил тогда Сталин. С его именем шли в бой, поднимались в атаку. Слова “За Родину, за Сталина!”  имели предельно конкретный смысл - ни шагу назад. И партбилет храню. Не сочтите за нескромность, но вступал в партию не ради карьеры или тепленького местечка где-нибудь в тылу, а в 42-м - под Москвой, аккурат перед отправкой на Сталинградский фронт…...

Помолчав, спросил:

- Вы, наверное, об этом не напишете, сейчас о Сталине принято другое говорить.

Почему же, Федор Григорьевич, не напишем? Обязательно напишем, и все так - как было. Это ведь - наша история.

С юбилеем Вас, дорогой наш ветеран, доброго Вам здоровья!

Уходя из госпиталя, я уносил массу впечатлений и  необычный презент … - книжку “Одиннадцатый удар товарища Сталина”.