Ты узнаешь меня по почерку

Он избегает паблисити, не любит фотографироваться, не обозначает биографические даты, не дает названия своим скульптурам. Считает, что его работы выражают больше, нежели любые слова. Накануне первой во Владивостоке выставки «Каменная пластика», открывшейся в Приморской картинной галерее на Партизанском проспекте, скульптор Мансур Якубов был немногословным: «Приходите, смотрите…»

13 сент. 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1232 от 13 сент. 2002

 Он избегает паблисити, не любит фотографироваться, не обозначает биографические даты, не дает названия своим скульптурам. Считает, что его работы выражают больше, нежели любые слова. Накануне первой во Владивостоке выставки «Каменная пластика», открывшейся в Приморской картинной галерее на Партизанском проспекте, скульптор Мансур Якубов был немногословным: «Приходите, смотрите…»

- Работа с камнем – древнейшее ремесло, - говорит Мансур. – Сегодня в большинстве скульпторы делают эскиз из глины, затем из гипса. И передают мастерам-камнетесам. И исчезают все неожиданные пластические находки, которые подсказывает скульптору сам камень, его строение, цвет, структура…

Мансур все делает сам: следуя заветам лучших мастеров прошлого, отсекает лишнее. Понятие «каменная пластика» приобретает у него буквальный смысл: нежнейшие очертания женской фигуры, вечная улыбка на губах бесстрастного Будды – Мансуру подвластны малейшие каменные переливы.

Как у всякого творческого человека, у Мансура Якубова есть авторитеты – древние египтяне. «Фараон имел до 18 двойников, - говорит Мансур, - он боялся за свою жизнь. А скульптор – нет. Являлся едва ли не священной фигурой, потому что делал то, чего не умели другие. Ведь по большому счету это не профессия, а сама жизнь».

 Так и для Мансура. И даже больше. Чтобы представить взору законченную работу, ему требуется около года. Но это условное время, Мансур считает, что в скульптуру вкладываются интуиция и умение, которые невозможно приобрести за одну жизнь, а значит, используется опыт прошлых поколений. Вернее, живших когда-то мастеров. Вот и снова вернулись к египтянам. Они прятали в нишах пирамид статуи умерших фараонов, веря, что обеспечивают вечную жизнь посланникам бога на земле. Это наследование точно отражало непрерывность бытия. Собственно, его и выбрал Мансур, сделав неизменной моделью. Где бы он ни был – постигал ли основы мастерства в Академии художеств в Санкт-Петербурге, отшлифовывал камень в Душанбе, творил во Владивостоке, – он творил во имя любви и жизни. И это главное.

О другом он говорить не то чтобы не хочет, но не считает нужным. Учеба в северной столице, долгие годы творчества в Душанбе (с обязательным участием во всесоюзных и республиканских выставках), гражданская война в Таджикистане, свидетелем которой он был, Владивосток, в который занесла его судьба несколько лет назад, – все это детали. Он же человек космоса.

Но было бы неверным считать, что он удалился от жизни в философские глубины. Его отстраненность кажущаяся. В день открытия выставки было объявлено о регистрации Тихоокеанского творческого союза художников, в числе инициаторов которого выступили Мансур и Инна Антонова (ее живопись – вторая часть выставки). Они представили задачи новой организации кратко: «Художник сам должен заниматься своей судьбой…»

На прощание Мансур… отказался фотографироваться, решив сохранить визуальное инкогнито: художника должны узнавать не по фото - по творческому почерку.