Ш-шас станцуем!

У него символичная фамилия: Ищук. Его состояние – вечный поиск – принимает разные ипостаси: актер, танцовщик, хореограф, руководитель школы танца… К нему в танцкласс приходят освоить модные движения брейка, хип-хопа. А получают свободу, которая в конечном счете и делает личность личностью.

24 май 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1171 от 24 май 2002

 У него символичная фамилия: Ищук. Его состояние – вечный поиск – принимает разные ипостаси: актер, танцовщик, хореограф, руководитель школы танца… К нему в танцкласс приходят освоить модные движения брейка, хип-хопа. А получают свободу, которая в конечном счете и делает личность личностью.

- Алексей, подростки просто с ума сходят по хип-хопу. Откуда, по-вашему, эта мания?

- Хип-хоп – одно из магистральных направлений в джазе, очень популярных. А джаз прежде всего – искренность, импровизация… Танец дает человеку возможность выразить себя как ничто другое. Может быть, слышали, в Турции недавно запретили танец живота. Бессмысленный, на первый взгляд, запрет… Точно так же долгое время в Советском Союзе запрещалось все, кроме классического балета и русского хоровода. Считалось, что альтернативный танец дает возможность говорить о тех вещах, которые вслух не произносились. Ведь по большому счету танец – это возможность выразить то, что тебя волнует, посредством тела. И правила здесь неважны. Танцевать может любой человек…

- Берете на себя смелость отказаться от канонов, которые есть в альтернативной культуре, как в любой другой?

- Здесь надо провести грань. Есть театр Ищука и школа Ищука. Это разные вещи. В театре я отказываюсь от канонов в принципе. Может быть, мне важно прыгнуть и постоять, а не двигаться по определенным правилам. В свое движение я вкладываю некий замысел, развиваю определенную тему. И это – главное.

- Но зритель-то все же идет на эстетичное зрелище, и техника в этом смысле - критерий. Как определяется у вас качество индивидуальных возможностей?

- Искренность того, что делает человек, для меня выше всего. Танцовщик может поднять ногу на 10 градусов, а не на 180, но сделает это так, как умеет только он. Яркая иллюстрация авторского танца – Айседора Дункан. Гениальная танцовщица была признана великими мастерами балетной сцены. Между прочим, ни одна прима Большого театра не давала трехчасовых сольных концертов. А 52-летняя Айседора танцевала. И неизменно покоряла публику. Искренностью. Во Владивостоке подобным примером могут служить Ольга Бавдилович и ее балет. На самом деле танцевать может абсолютно любой человек, который перестает малодушничать. Ведь язык движений безграничен. Есть японский танец Буто, в котором танцовщик за полтора часа поднимается из кучи листьев, делает три шага и опускается по стволу дерева. В нем – медитативная эстетика. А кому-то нравятся стремительные пробежки балерин. И все имеет право на существование. Об этом говорится в новой постановке, которую мы даем 29 мая на сцене театра им. Горького. Танцевальная фантасмагория «Шас» - поиск идеала. В сущности – это поиск, которым озабочен каждый художник. Для меня это танец. Сюжет условен, но суть его в том, что героиня ищет идеал в образах, в которые воплощается мужчина. Все оказывается по-шекспировски драматичным.

- Вернемся к школе. Если речь идет о свободе от канонов, чему тогда учит школа Ищука?

 - Здесь люди получают качественные уроки по джазу (раньше его называли современным эстрадным танцем), учатся двигаться, владеть своим телом. Основные постулаты джаза – изоляция и полицентрика позволяют использовать тело как огромную танцевальную машину, отбивающую различные ритмы. Хип-хоп, верхний и нижний стили брейка, поп-локинг, попинг, апрок. Эти направления выросли из панк-движения. В школу приходят с улицы, возраст – для брейка – 14-15 лет. А джазу учатся даже 60-летние. Для меня высшим удовлетворением является то, что некоторые самородки берут технику здесь. А потом выстраивают свою карьеру самостоятельно – от профессионального танца до аэробики. Чтобы развивать все это, мы уже провели во Владивостоке два фестиваля по брейк-дансу. Осенью собираемся провести мастер-классы с участием американских педагогов.

- Вы столь активно пропагандируете современный танец! А для вас с чего он начался?

- Образование у меня не танцевальное – я режиссер театрализованных представлений и массовых праздников. И танец для меня – это в первую очередь личности: американский учитель Дональд Брэдбрэм, у которого я брал уроки 10 лет назад, был лично знаком с Майклом Джексоном, снимался у Боба Фосса. Я танцевал у Ольги Бавдилович. Ее влияние огромно. Но, по большому счету, танец для меня – возможность сделать что-то свое. На это могут уйти месяцы, а могут – годы. Знаете, просматриваешь видеозаписи и видишь - очень много заимствуют, не пропуская через себя. Так вот для меня важно оставаться художником. То есть забыть обо всех розах, которые были нарисованы до меня, и создать одну-единственную неповторимую.

- Алексей, ощущаете дыхание славы? Догоняет?

- Это было важно вначале. Я очень хотел увидеть свое фото в центральном журнале, работать в театре, прозвучать по центральному телевидению… Все достигнуто. Но в какой-то момент понимаешь, что это не главное. Возможность творчества и свобода – это гораздо важнее…