Извини за наследство, потомок…

Когда в телепередачах показывают археологов, читающих по костям и черепкам тайны прошлого, я невольно задумываюсь: какие сюрпризы приготовит будущим Шлиманам наше время? Что скажет археолог XXV века, докопавшись до нашего “культурного слоя”?

10 апр. 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1150 от 10 апр. 2002

Когда в телепередачах показывают археологов, читающих по костям и черепкам тайны прошлого, я невольно задумываюсь: какие сюрпризы приготовит будущим Шлиманам наше время? Что скажет археолог XXV века, докопавшись до нашего “культурного слоя”?

Мы знаем “Слово о полку Игореве” - творение неизвестного предка. Любуемся рублевской “Троицей”, помним петровскую Академию и молодой российский флот, расцвет литературы в XIX веке, Жукова и Гагарина – в ХХ. А вот чем смогут похвастать последние полтора десятка лет, претендующие на начало нового периода отечественной истории? Боюсь, что потомки будут судить о нас не по помпезным “письмам в будущее”, упрятанным в фундаменты памятников, а по более приземленным вещам. Например, по мусорным кучам, в которых нет недостатка. От нас останутся жестяные банки из-под кока-колы, порнографические журналы, плакаты “Рук вверх” и ДеЦла. Из наших газет ученые будущего узнают о политических дрязгах, криминализации всех сфер, лицемерии и продажности властей, о вещах, которые еще какие-то полвека назад казались совершенно дикими, но стали обыденными сегодня. Наркомания, детская преступность, продолжительность жизни, не дотягивающая до пенсионного возраста…

А еще мы оставим потомкам вырубленные под корень таежные просторы, загубленную атмосферу, зловонные моря и много-много грязи.

Где в этом потоке “чернухи” обнаружится человеческое лицо нашего времени? Может быть, это физиономия Бори Моисеева с явными следами полураспада? Бандитский оскал Коха? Найдется ли в этом ряду личин и масок хоть один лик святого нашего времени или же святость со всеми добродетелями отменена по причине экономической невыгодности?

Мне говорят, что это наносное. Что время расставит все по своим местам и нужно спокойно делать свое дело, не отвлекаясь на преходящее. Я и сам понимаю, что без надежды жить нельзя, но убедительных оснований для оптимизма пока не вижу. Свет в конце тоннеля, похоже, оказался всего лишь встречным поездом. Поэтому вопросов у меня больше, чем ответов. Куда мы идем? Что останется от нашего периода, когда все наносное схлынет? Если знаете – объясните.