Никому не нужная жизнь.

Нет у Дениски детства. Впрочем, имя свое он тоже, кажется, потерял. Он и Руслан, и Дима - пацан, путаясь в собственной лжи, перепрыгивает с имени на имя. Денис (будем звать его так) вообще свободен от всего: от родителей, дома, школы. Из своих 11 последние два года он кочует из города в город, из подвала в подвал. Ему нравятся "воля и курево" - бравирует маленький бомж. Но как только речь заходит о родителях, которых Дениска не видел уже больше года, на грязных детских щеках вмиг появляются тоненькие мокрые дорожки. Неровные и горькие, как вся его маленькая жизнь.

26 март 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1141 от 26 март 2002

Нет у Дениски детства. Впрочем, имя свое он тоже, кажется, потерял. Он и Руслан, и Дима - пацан, путаясь в собственной лжи, перепрыгивает с имени на имя. Денис (будем звать его так) вообще свободен от всего: от родителей, дома, школы. Из своих 11 последние два года он кочует из города в город, из подвала в подвал. Ему нравятся "воля и курево" - бравирует маленький бомж. Но как только речь заходит о родителях, которых Дениска не видел уже больше года, на грязных детских щеках вмиг появляются тоненькие мокрые дорожки. Неровные и горькие, как вся его маленькая жизнь.

В подвале хочется домашнего уюта

 Этого пацана вытащили из подвала во время очередного рейда инспектора подразделения по делам несовершеннолетних Фрунзенского РОВД. С Татьяной Наумовой и Екатериной Касаткиной мы проехали по нескольким "подведомственным" им подвалам. Большинство из них заброшены. Беспризорники не возвращаются в места, где их постоянно тревожат.

Повезло нам в “хрущевке” на Острякова. По захламленным ступеням спустились в теплое нутро дома. Уже с порога ударил в нос специфический запах клея, хотя до места, где обустроились дети, пришлось еще идти несколько метров. В подвале нахохлившаяся троица сидит на разваленном диване, напротив, на трубах, пристроились еще трое мальчишек. Пацаны зашуршали полиэтиленом, пряча измазанные “Моментом” пакеты. Один не успел, но по его тяжелому взгляду и так все ясно. Все мигом натягивают на глаза растянутые шапки – не хотят фотографироваться: стыдно, вдруг знакомые увидят в газете.

Голая лампочка ярко освещает низкое чистое помещение. У входного проема лежит маленький коврик, на трубе алеет бумажный бант от цветочной упаковки, на полу старый матрас, подушка и ватное одеяло – не комом, все прилежно застелено. Лишенным дома мальчишкам хочется уюта. Пацаны соорудили печку: притащили несколько кирпичей, на них положили спирали от кухонных плиток, подсоединили к ним провода, а свободные концы бросили на электрическую проводку под потолком подвала. Загореться этот “обогреватель” может в два счета, зато не холодно.

Подростки наперебой кричат, что зашли сюда просто погреться. Конечно, врут. Один из них - остриженный почти под ноль Димка - инспекторам известен хорошо: его постоянно отлавливают в разных подвалах и канализационных люках. Мальчик еще очень похож на домашнего ребенка. Чистое открытое лицо, быстрая улыбка. Выдает бритый затылок. Зимой Дима оброс, завшивел, пришлось использовать армейский вариант стрижки. Сейчас из зимней одежды на Димке - кепка-бейсболка и растянутый свитер, из ворота которого торчит худая, голая до озноба шея. Хотя инспектора говорят, что первое время мальчик был хорошо одет.

Для того чтобы вывезти эту стайку из подвала, проверить данные и решить судьбу детей дальше, инспекторам нужна машина. Так получилось, что сегодня они “безлошадные”, поэтому в отделение мы увозим на редакционном джипе только троих. Остальные тут же разбегаются.

Пока инспектора пишут бумаги, пацаны, свыкнувшись с присутствием корреспондентов, обшаривают комнату для допроса, ищут заначки, сделанные “коллегами”. Найдя два бычка, торопливо выкуривают. Просят нас купить бутылочку пива, поскольку “с утра еще ничего не ели”. То ли дети, то ли взрослые…...

Их жизнь пропили родители

 И все-таки - дети. Если смыть грязь с 11-летнего завшивевшего кареглазого Женьки, окажется, что это обычный круглолицый любопытный пацан. Циничный и прокуренный, он крутит маленькими замызганными пальцами яркую конфетную обертку. Машинально ее нюхает, бережно складывает и прячет в карман дырявых штанов.

Все эти мальчишки приехали во Владивосток из Лучегорска, Партизанска и из какой-то деревни под Большим Камнем. Никого из них дома не ищут и не ждут. Наверное, от этой правды они и убегают.

Судьба каждого как под копирку: пьющие матери-“домохозяйки”, отцов нет, один-два класса школы, дальше – жизнь на улице, попрошайничество, мытье машин и воровство. Летом промышляют на Торговой улице и на Набережной, купаются и загорают на пляже. Глубже в свое будущее они не заглядывают. “Будем делать что придется - бомжевать и воровать”, - чтобы мы наконец отцепились, бросают пацаны.

И это правда. Так получилось, что родители пропили и их жизнь тоже, поэтому судьба уже не сделает счастливый зигзаг ни для кого из них. От этой заданности становится дурно.

Сотрудники милиции забирают детей из канализационных люков и подвалов, но что делать с ними дальше, не знает никто. То есть, конечно, существует определенная цепочка: сначала данные мальчишками сведения перепроверяются (беспризорники часто называют имена и фамилии своих друзей), затем их отправляют на осмотр в кожно-венерологический диспансер. Если обнаружат чесотку, вшей или сифилис, оставят на лечение. Токсикоманов могут взять на лечение на Гоголя, 35. Здоровых отвозят в социально-реабилитационные центры: городских ребят – на Сипягина, 17, краевых беглецов – на Маковского, 123. Дальше ищут родителей и возвращают в семью, где у них тоже нет ни чистых простыней, ни еды, ни любви. Поэтому бегут опять.

Как прервать этот круг, не знает никто – ни милиционеры, ни наркологи, ни социальные работники. Да, краевые акции по изъятию беспризорников с улицы делают свое дело, вот только проблему они не решают. В нищей стране дети будут уходить на улицу. Как верно заметил Александр Бояркин, подполковник, начальник милиции общественной безопасности Фрунзенского РОВД, с каждым годом количество безнадзорных детей увеличивается, потому что все больше семей попадает в категорию неблагополучных. Стал кто-то из родителей безработным – семья покатилась.

Очевидно, нужны крепкие социальные программы. В этом, похоже, не сомневается никто. Даже президент обратил внимание на то, что в России стало слишком много беспризорников. Но одними программами, кажется, положение не исправить. Что-то сдвинулось в головах и душах. Подвальные дети настолько вписались в нашу жизнь, что мы, кажется, уже привыкли не замечать…

P. S. Димка вытаскивает из широких штанов пакет, в нем одноразовые перчатки и пузырек с лекарством. “Боцман заболел. Будем его березовым дегтем мазать”,- деловито поясняет он. Боцман – это бездомная псина, обитающая на Адм. Фокина и Светланской. Говорят, он очень дружен с маленькими беспризорниками, а они дружат с бродячим псом. Собаки не умеют врать и любят искренне. В отличие от нас, людей.