К Олимпу рвутся лилипуты

На олимпе все, как надо. Не только для Зевса и прочих богов, но даже для обычных граждан. Даже если они пьют не нектары и амброзии, а обыкновенную, простите, несертифицированную водяру. Всем, кто там, на олимпе, обитает, гарантированы и квартиры, и высокая, вовремя выдаваемая зарплата, и пенсия, в два-три раза превышающая пенсию тех, кто по неразворотливости, а может, по желанию остался-таки там, внизу.

1 март 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1129 от 1 март 2002

На олимпе все, как надо. Не только для Зевса и прочих богов, но даже для обычных граждан. Даже если они пьют не нектары и амброзии, а обыкновенную, простите, несертифицированную водяру. Всем, кто там, на олимпе, обитает, гарантированы и квартиры, и высокая, вовремя выдаваемая зарплата, и пенсия, в два-три раза превышающая пенсию тех, кто по неразворотливости, а может, по желанию остался-таки там, внизу.

Итак, на олимпе вежливый разговор и, конечно, свежий, быть может озонированный, воздух. А, простите, внизу – вытрезвитель для граждан из Фрунзенского района нашей океанской столицы. О вытрезвителе этом рассказали недавно в газете “Владивосток”. Господи! Да что же это за учреждение у нас такое – вы-трез-ви-тель! Нет там ни душа, ни коек-постелей, ни даже туалета. И света нет, живи хоть при лучине. Это же избушка Бабы Яги, помойка, лобное место.

Рассказывают корреспонденты, как привели одного, второго, третьего бедолагу. Есть бомжи – с ними все ясно. Правда, не мне. Отчего он бомж? Плохим уродился или разорила его Гайдаро-Чубайсовская перестройка? Потерял работу после банкротства предприятия, нет денег – продал квартиру, а дальше все как водится. И вот он – бомж, предмет осмеяния и презрения. Еще привели какого-то перебравшего интеллектуала, бывал здесь и мужик из пишущих, даже автограф оставил ментам как ангелам-хранителям. Ладно, не будем перебирать всех. Куда же они попали?

“Раздеться до трусов!”, “Вася, кинь ему одеяло”, “Вши? Не сожрут, пускай привыкает, ин-тэл-лихэнт хренов”, “Начальник, а мне это самое, в туалет надо”, “Туалет, ребята, не оборудован, недавно здесь один провалился аж до плеч. Почему не ремонтируют? Много хочешь. Денег у начальства нет, ништяк, переживешь”. Переживают бедняги, понимают – надо еще мост через бухту строить, а это десять миллионов зеленых. Какие уж при этом души-туалеты. Пить не надо, понял? Еще бы не понять! Давно поняли, что в великой стране нашей главное – светлое будущее. А все эти коллективизации, лагеря, Магаданы и помойки – они сегодня.

Мне, читателю со стажем, прожившему все эти великие стройки, целинные поля, зековские колонии и даже такие вот помойки-вытрезвители, давно все ясно. Давно понял, что пока на олимп проникают лилипуты, так оно все и будет. Неприятные слова говорю, но не извиняюсь. Надо, надо напоминать тем, кто проник наверх, что пусть мы и круть-верть шустрики, но все же имеем право хотя бы говорить “Нет”. Хотя бы не сгибаться. В Аргентине кастрюлями стучат, у нас довели до шахтерских касок. Но не кричите хоть “Ур-ря!” очередному обладателю власти, когда он обещает платить каждому зарплату. Молчите, если не в силах произнести суровую правду. Ладно уж с высокой политикой, просто спросите: “Э, как вас там? Не обещайте много, скажите только – рыбаков перестанут дурить? Вытрезвитель во Фрунзенском районе оборудуют для людей? В сортир, извините, не провалюсь? Нет? Тогда я вас не поддержу, живите вне олимпа, мистер лилипут”.