Желтый взгляд, или блеск, нищета и экзотика города нашенского. Корреспондент “В” провел день с группой китайских туристов

Китайцы любят Владивосток. Кто-то из них приезжает сюда в надежде вырваться хоть на несколько дней из целомудренного консервативного Китая и вволю погулять без присмотра жены и партийного руководства, кто-то присматривает для себя и своего бизнеса перспективное местечко под приморским солнцем. Другие после рассказа экскурсовода об основании Владивостока хитро улыбаются и спрашивают: “А раньше кто здесь жил?”

14 февр. 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1121 от 14 февр. 2002

 Китайцы любят Владивосток. Кто-то из них приезжает сюда в надежде вырваться хоть на несколько дней из целомудренного консервативного Китая и вволю погулять без присмотра жены и партийного руководства, кто-то присматривает для себя и своего бизнеса перспективное местечко под приморским солнцем. Другие после рассказа экскурсовода об основании Владивостока хитро улыбаются и спрашивают: “А раньше кто здесь жил?”

…Мне попалась небольшая довольно благонравная группа муданьцзянских интеллигентов с женами и детьми. Поэтому “забегов в ширину” по-ханьски наблюдать не привелось. И все-таки было весело.

Борщ и Муравьев-Амурский китайцу не по нутру

День начался с завтрака по-китайски. От своих кулинарных пристрастий азиаты не могут избавиться и тут, благо что китайских ресторанчиков в Хайшеньвэе, то есть Владивостоке, расплодилось выше крыши. Яйца, грязно-серый соевый сыр, капуста с перцем и зеленый чай зарядили интуристов калориями и жизнерадостностью. Теперь они смотрят по сторонам с куда большим любопытством. Для гида-переводчика главное – посматривать, чтобы гости из Поднебесной не разбежались. Случаются и невозвращенцы, заранее решившие бежать через Россию куда-нибудь на Запад (сделать это напрямую куда сложнее). Поэтому экскурсоводы обычно отнимают у китайцев паспорта. Правда, это тоже чревато – бдительные милиционеры приспособились брать под руки беспризорных китайцев и препровождать в отделение. Бывает, и вымогают по сотне-другой в обмен на свободу.

…...Владивостокская крепость, “памятник военно-оборонительного зодчества”. Китайцы живо интересуются развешанным и разложенным оружием (на некоторых экземплярах даже появились иероглифические надписи: “Не трогать!”). Изучают схему обороны Владивостока. Гиды относятся к своим клиентам предупредительно – не переводят, например, вывешенный за стеклом дореволюционный полицейский документ, согласно которому “порочных и праздношатающихся” китайцев следует немедленно выдворять за пределы Российской империи. Впрочем, и без этого патриотичные азиаты недовольно хмурятся, увидев на почетном месте портрет графа Муравьева-Амурского, виртуозной дипломатией вынудившего их предков признать Приморье однозначно русской землей.

К полудню в крепости становится желтым-желто от доброго десятка китайских групп. Их приводят сюда послушать сигнальную пушку. Оглушительный выстрел рвет воздух, и почти с такой же громкостью звучит восторженный крик десятков азиатских глоток…...

Чье дело правое?

Рыбный рынок на Спортивной гавани. Раскосые любители деликатесов налетают на морепродукты, тут же пробуют креветки, с аппетитом жуют копченые ломтики лосося. Мусор, не краснея, бросают на пол. А вот на грязной, слякотно-снежной Корабельной набережной краснеть пришлось уже мне.

С опаской поглядывая на ощетинившиеся орудиями военные корабли, туристы заходят в подводную лодку «С-56». Щупают торпеды, пробуют присаживаться, расспрашивают. А наши матросики, откуда-то нахватавшиеся китайских слов, уже примеряют на муданьцзянцев и муданьцзянок взятый явно из витрины адмиральский китель с медалью “Наше дело правое – мы победили”. Всего тридцатка – и готов экзотический снимок на память.

Кстати, на китайских туристах не зарабатывает только ленивый. Возле всех владивостокских достопримечательностей ангажируют углы продавцы значков, фляжек, матрешек, монет, флотских ремней. То и дело подбегают подростки-попрошайки. А вот в наш автобус по-хозяйски стучится мордатый детина с картами Владивостока на китайском языке. Впереди еще поход по крупным магазинам, где интуристы будут прицениваться не только к приевшимся матрешкам, но и к ювелирным украшениям, которые в Китае ощутимо дороже.

Тут пробка на Светланской затормозила наше путешествие по Владивостоку, и китайцы пригласили меня на заднее сиденье пить водку. Отведав “Гжелки”, я вдруг ясно понял, что языковой барьер выдуман кабинетными лингвистами, и прекрасно объяснялся с гостями на чистом русском, приправленном полузабытым школьным английским, двумя китайскими словами и тремя международными жестами. Самое главное – меня понимали!