Ясень для Ассеня

Всегда было интересно: когда и как человек вдруг понимает, что все в жизни надо менять? Вот Александр Щедривый из приханкайского села Камень-Рыболов. Успешный бизнес, магазины, гектары земли, на которых выращивал гречиху и сою и вдруг – бац! – бросает все, покупает заброшенную ферму у самой Ханки и пятнадцать лет живет там практически затворником. Зачем?

29 апр. 2010 Электронная версия газеты "МК во Владивостоке" №653 от 29 апр. 2010

Всегда было интересно: когда и как человек вдруг понимает, что все в жизни надо менять? Вот Александр Щедривый из приханкайского села Камень-Рыболов. Успешный бизнес, магазины, гектары земли, на которых выращивал гречиху и сою и вдруг – бац! – бросает все, покупает заброшенную ферму у самой Ханки и пятнадцать лет живет там практически затворником. Зачем?- Скорее, почему, - отвечает Александр, - устал, наверное, суета надоела…- Ну да. А чтобы расслабиться, ты взял в руки топор?Топор у Александра Щедривого – главное орудие производства и отдыха. Трехметровые фигуры древнеславянского бога Велеса и богини любви и плодородия Ушас, замысловатые композиции, которым и названия подобрать трудно, настолько необычны и детальны, что заставляют остановиться и разглядывать их снова и снова.Впрочем, не пренебрегает Александр средними и малыми формами. О «средних» формах несколько позже. А вот когда волной творческих разнарядок от кинофестиваля Pacifiс Meridian на ханкайские берега занесло известного актера Никиту Джигурду, Щедривый подарил ему деревянную трость с рукоятью настолько необычной (в виде детородного органа), что непосредственный Никита в восторге воскликнул: «Джигарханяну покажу, так он от зависти удавится!».Сейчас все работы Александра находятся на берегу Ханки, на базе отдыха его друга – предпринимателя Владимира Мищенко (недавно его избрали главой Ханкайского района. – Прим. ред.). База сразу стала настолько популярной, что люди приходят сюда семьями, как на экскурсию. Стали привозить даже китайских и южнокорейских туристов, «на погляд», как говорится. Интересно наблюдать за их реакцией: приседают, в ладошки хлопают, лопочут по-своему возбужденно и фотографируют, фотографируют…Особой популярностью пользуются фигура печального, задумчивого человека, оседлавшего, извините, унитаз (это такой указатель к местам общего пользования), и памятник российской попсе. Огромный поющий афедрон, то бишь филейная часть человеческого организма, установлен на бетонном столбе, исписанном «фанатками и фанатами» биланов, киркоровых, «виагр» с «корнями» и прочими из компании. Надписи на постаменте сделаны, естественно, самим Щедривым. Читать их забавно и весело, а барды и вольные поэты-песенники, приезжающие сюда на ежегодный фестиваль авторской песни «Ханкайская осень», групповое фотографирование под монументом сделали уже традицией.Сейчас Александр закончил работу над Нептуном и Русалкой Ханкайскими, весьма, надо заметить, оригинальными существами. Есть и фигура писающего мальчика – чем мы не Голландия?! Только «наш» мальчик стоит на срубе колодца…- Творчество творчеством, но одним деревом сыт не будешь? - С этим туго, - соглашается Щедривый, - ферму вот пришлось продать.- А ты свои работы не пробовал предлагать потенциальным покупателям?- Так не умею я на заказ работать! Когда к дереву подхожу, сам не знаю, что из него получится! А все эти гномики-скамеечки, за которые платят и которые только и заказывают, – не для меня, не умею.Интересы и умения Александра разнообразны. Он талантливый и едкий карикатурист, пишет – для себя – очень образные и смешные притчи-басни в стихах, увлекается Блаватской, Рерихом и еще всем, что связано со славянской культурой дохристианской эпохи.- Почему все свои работы ты подписываешь именем Ассень?- Ассень - внук верховного бога славян Велеса.- И все?- Ну, не совсем… Ассень это древний аналог греческого имени Александр, моего то есть.- Саш, ты песенку «Я спросил у ясеня….» помнишь? А что ты спрашиваешь у ясеня, прежде чем снять с него первую стружку?- Нет, я ничего не спрашиваю. Только извиняюсь перед ним за всех нас. Людей.