Восток Цемент
Вдохновляет ли вас весна на творчество, дает энергию, силы и новые идеи?

Электронные версии
Мегаполис

Сильная женщина из первой группы

Даже инвалидность не остановила ее в желании стать матерью. Лена очень хотела бы поехать за границу. Совсем ненадолго - только взглянуть, как там, в парижах-нью-йорках, живут люди - такие же, как она. И хотя знает, что мечта ее абсолютно несбыточная, продолжает думать об этом. Вот так же, много лет назад, Лена мечтала о ребенке. И ведь сбылось: бегает по дому белесый синеглазый мальчик Матвей, чье появление на свет тоже сродни фантастике. Кто бы мог подумать, что 37-летняя женщина, инвалид первой группы, передвигающаяся лишь по дому и только на костылях, решится на ТАКОЕ?!
Даже инвалидность не остановила ее в желании стать матерью. Лена очень хотела бы поехать за границу. Совсем ненадолго - только взглянуть, как там, в парижах-нью-йорках, живут люди - такие же, как она. И хотя знает, что мечта ее абсолютно несбыточная, продолжает думать об этом. Вот так же, много лет назад, Лена мечтала о ребенке. И ведь сбылось: бегает по дому белесый синеглазый мальчик Матвей, чье появление на свет тоже сродни фантастике. Кто бы мог подумать, что 37-летняя женщина, инвалид первой группы, передвигающаяся лишь по дому и только на костылях, решится на ТАКОЕ?!

Про Лену я узнала в управлении соцзащиты Фрунзенского района и, восхитившись, тут же собралась в гости. Ехала на Эгершельд и все представляла: какая она, Елена Петровна? И ничего не угадала: двери открыла невысокая, хрупкая, красивая женщина с тонким лицом. Улыбка: “Ой, да не зовите вы меня по отчеству”. Кивок: “А вот мой шкода, Матвейка”. И стук костылей: “Пойдемте в нашу комнату”. Ноги совсем не слушаются Лену - детский церебральный паралич.

“У меня еще не самая тяжелая форма, - словно извиняясь, говорит она. - Я все сама могу делать, только медленно. Квартира у нас большая, так я раз в неделю большую приборку делаю. Уходит на это 6-8 часов - полный рабочий день. Как полы мою? На коленях. И Матвейку я также пеленала, встав на коленки у дивана. Бутылочки с молоком из кухни в мешке полиэтиленовом таскала - вдруг выскользнут, руки-то еще и костылями заняты”.

Когда Лена узнала, что беременна, ни минуты не сомневалась: только рожать. Ей было все равно, кто будет: мальчик, девочка - лишь бы здоровый! И только об этом молила бога: не оставь моего ребенка, дай ему сил. А в свои силы она верила.

- Вы считаете себя сильной?

- Да, - не задерживается с ответом Лена. Она полусидит на краешке дивана, худенькая, изящная. И странным кажется соседство с ней пары тяжелых грубых костылей.

- Вам кто-то помогает?

- Вы можете написать, хотя я так ему никогда не говорю: мой ангел-хранитель - старший брат. Он мне тоже не говорит каких-то громких слов. Как большинство мужчин, он несентиментален. Но я знаю, он всегда поможет. Хотя у него своя семья, взрослые дети. Когда родился Матвей, я попросила брата купить пару детских костюмчиков. Так он их мне десяток привез! Стиральная машина хорошая, кухонная плита, компьютер - это все Женя. Да вот же он, на фотографии…

Смотрю старые снимки. Очень красивая, улыбающаяся 20-летняя девушка с распущенными по плечам волосами - Лена. Видный чернявый парень со строгим лицом - брат. Жаль, что рано ушла из жизни их мама: я бы сказала ей, что она вырастила замечательных детей. А мужиков таких, как ее сын, вообще наперечет - добрых, порядочных, сильных. И Лена, дочка, тоже сильной оказалась. Причем в самом прямом смысле: проноси-ка всю беременность на костылях.

А чего стоило выдержать психологическую борьбу - с докторами. Наперебой ведь уговаривали - убить еще не родившегося ребенка. Пугали: дауна родишь или такого же - с ДЦП. Лена все слушала и мотала головой: нет, нет, нет. Плакала дома.

Матвей родился здоровым, весом почти три с половиной кило, получил оценку восемь баллов. Через несколько дней после операции - Лене делали “кесарево” - младенца принесли маме. Как она была счастлива!

- Вы обижаетесь на судьбу?

- Когда начинаю жалеть себя. Тут самое главное – вовремя остановиться. Но я правда сильная. Иногда я думаю, как бы я жила без Жени. Конечно, мне было бы гораздо труднее, тяжелее. Несравнимо тяжелее. Но я бы все равно родила ребенка. Потому что это дает смысл всему. А иначе зачем жить?

“Да они же специально рожают детей, инвалиды: чтобы потом было кому за ними ухаживать, - зло бросила знакомая дама, умеряя мои восторги. - Все очень приземленно и просто”. Наверное, столь же просто поступаем и мы, здоровые: тоже ведь рожаем с выгодой: за пресловутый стакан воды в старости. Только, увы, не всем он достается.

“Я хочу, чтобы он вырос добрым, - поглаживает сына Лена. - Это самое главное”. Похоже, что и в ней эта черта - определяющая. Даже когда Лена рассказывает о жизни инвалидов, об отношении к ним - государства и обычных людей, нет в ней ни грамма злости или обиды. Хотя здесь естественно было бы взорваться негодующим воплем. Ну абсолютно не оборудована наша страна для инвалидов! Вот и сидят они, невидимые миру, в четырех стенах своих квартир – молодые и старые, скованные по рукам и ногам немощью, бедностью, тоской….

И Лена почти не выходит на улицу: одолеть даже десяток ступенек, вниз от лифта, с костылями в руках и недвижными ногами - не-воз-мож-но. И вверх - никак. И до автобуса не дойти. А коляски инвалидной у Лены нет. По квартире, пусть и относительно просторной, на коляске не проехать. И по улице - как на Эверест: пандусов и в помине нет. Как будто и инвалидов - нет.

Лена вспоминает, как в дни, когда во Владивостоке гостил президент Форд, интернат для детей с ДЦП, где она училась, закрыли на какой-то выдуманный карантин. Воспитанников не выпускали на улицу - чтобы, упаси бог, не увидел их американский президент, поселившийся аккурат через дорогу, на государственной даче. А то ведь неровен час прознает важную государственную тайну: оказывается, в стране победившего социализма рождаются нездоровые дети.

А в Америке, между прочим, таких детей никто не прячет и родители таскают их на все детские праздники и общие вечеринки - даже самых тяжелых. И здоровые сверстники сызмалу учатся воспринимать их такими же, как они сами. Там никто не таращится на человека в инвалидной коляске. И человек этот не молит о помощи. Для инвалидов - специально оборудованные подъезды в магазины, кинотеатры, дома… Коляски - легкие, мобильные, яркие. Крепкая государственная поддержка.

У нас инвалид может рассчитывать лишь на копеечную пенсию. У Лены она 500 рублей. Плюс 120 на ребенка. Но даже эти “детские” копеечки экономное государство так и норовит отнять, строго отслеживая трудовой путь матери-инвалида. На “детские” имеют право лишь неработающие родители. Поэтому как только мама Лена устраивается на работу, несчастные сто рэ государство немедленно изымает.

- Вам часто приходится просить о помощи?

- Для меня это очень трудно. Боюсь показаться навязчивой. У всех свои проблемы. Но мне помогают. Управление соцзащиты прикрепило социального работника, очень славную женщину - она покупает продукты, лекарства. А моя соседка носила грудничка Матвейку на прием в поликлинику, на прививки. Соседи у меня очень хорошие.

- Что для вас самое трудное?

- Постоянно доказывать, что ты такая же, как все. Когда я работала портнихой в ателье, я шила, шила и шила, чтобы быть среди лучших. Тогда, помните, было время соцсоревнований. И я каждый раз входила в число победителей. Сейчас я не шью. И машинку продала. Но вы бы знали, как мне хочется работать. Быть материально независимой. Как все. Что я могу? Наверное, немного. Набирать тексты на компьютере: специально прошла курс обучения на ПК. Могла бы работать на контактном телефоне. Может быть, что-то еще - были бы предложения. Но кто их даст-то?

По большому счету инвалиды в нашей стране никому не нужны. Тут здоровым и сильным рабочих мест не хватает. Что уж говорить о хворых и слабых. Работодатель хватается за инвалидов исключительно ради выгоды – за рабочие места для инвалидов идут какие-то льготы. Но большой, целенаправленной государственной программы по адаптации инвалидов к обычной жизни НЕТ. И денег тоже нет. В этом-то и вся беда.

Правда, давеча сам президент Путин озаботился проблемой инвалидов и, говорят, самолично записал на листок все просьбы, которые высказывали ему представители различных инвалидных организаций. Может быть, действительно, все еще изменится? И инвалиды перестанут наконец чувствовать себя изгоями в нашем равнодушном, грубом мире.

- Лена, вы не боитесь будущего?

- Я не думаю об этом. Мне сегодня надо растить сына. Ему всего два года.

Она провожает меня к двери, и домашний любимец, “болон” Филя яростно кидается на ее костыли. Пес боится и ненавидит эти деревяшки. А она ничего - привыкла. И руки, на которых она каждый день несет свое тело, давно уже не болят. Там, где они соприкасаются с костылями, больше нет нежной кожи - кость, и только.

Автор : Марина ПОПОВА, Василий ФЕДОРЧЕНКО (фото), "Владивосток"

comments powered by Disqus
В этом номере:
Вокзал не для двоих

Сегодня на приморской станции Гродеково вводится в эксплуатацию новый вокзальный комплекс с пропускной способностью до 3 тысяч пассажиров в сутки.

Непестрый мир художника

Ретроспективная выставка работ известного приморского художника Виктора Шлихта, посвященная его 70-летию, открывается 15 декабря в галерее современного искусства “Артэтаж” и галерее “Арка”.

Порадовали стариков

В рамках декады инвалидов в Седанкинском доме-интернате для ветеранов войны и труда члены ротари-клуба “Владивосток-центр” провели очередную благотворительную акцию.

Проездные билеты в дополнение к мундирам

Специальные проездные билеты для “бесплатного” проезда в общественном транспорте во Владивостоке вводятся с нового года для военнослужащих, сотрудников ФСБ, МВД, таможни, налоговых инспекции и полиции, сообщили “В” в пресс-центре городской администрации.

“Дети и шахматы”

Фестиваль под таким названием состоялся в Находкинском муниципальном центре культуры. В нем приняли участие 70 юных шахматистов - от дошкольников до старшеклассников.

Последние номера