Как вы думаете, будет ли эффективна нынешняя борьба с суррогатом алкоголя в Приморье?

Электронные версии
Мегаполис

Последний подвиг адмирала

Особняком в истории Великой Отечественной войны стоит фигура наркома военно-морского флота адмирала Николая Кузнецова.

Особняком в истории Великой Отечественной войны стоит фигура наркома военно-морского флота адмирала Николая Кузнецова.

Он по праву считается одним из творцов Великой Победы. В роковую ночь с 21 на 22 июня 1941 года не стал дожидаться указаний сверху, а самолично отдал приказ начать боевые действия против немецких агрессоров.

В то время как сухопутные войска, скованные пресловутыми циркулярами “не поддаваться на провокации”, несли неслыханные потери, военные моряки встретили врага огнем на всех рубежах - от Черного до Баренцева моря.

В первый день войны на аэродромах Белорусского военного округа сгорит более 500 самолетов, вражеская авиация, не встречая сопротивления, будет бомбить Львов, Житомир, Каунас... А на флотах и флотилиях не потеряют ни одного боевого корабля.

Уже этого одного достаточно, чтобы имя адмирала навсегда вписать золотыми буквами в летопись Великой Отечественной войны. А ведь потом будут еще и Ленинград, и битвы на Черном море, и другие операции. В любом другом государстве с таким послужным списком - национальный герой. У нас же...

Опала, разжалован (дважды!), понижение в должностях, ссылка. Наконец, отставка. В 54 года. Только спустя многие годы, уже во время перестройки, власть вдруг “вспомнит”, и последует указ о посмертном возвращении Кузнецову звания адмирала флота Советского Союза.

Современному поколению трудно представить, сколь противоречивой была та эпоха. Обыкновенный крестьянский парень из Вологодской губернии, как и сотни, тысячи других детей крестьян и рабочих, получил при Советской власти возможность учиться, продвигаться по служебной лестнице, стать, наконец, одним из высших военных. С другой стороны - даже самое ревностное служение Отечеству не гарантировало от расправы, шельмования, забвения. Воистину, как сказал бы поэт, великое и жестокосердное время...

Взлет его был головокружительным. К исходу 30-х годов руководство страны наконец-то осознало, что нужны свежие силы. Кадры, умевшие только махать шашками и призывать к мировой революции, себя исчерпали. Так молодой командир черноморского крейсера “Червона Украина” оказывается в обойме. Сначала обкатка в Испании, затем - Дальний Восток, командование Тихоокеанским флотом.

Однажды, уже после войны, Николая Герасимовича спросят, где он научился такой не по годам зрелости и твердости в принятии решений. “На Тихом океане”, - последовал ответ.

Вскоре после его приезда в Приморье вспыхнули хасанские события. “В один из дней, - рассказывал он своему близкому другу, ученому Г. Куманеву, - мы с командующим военно-воздушными силами (С. Жаворонковым. - Прим. авт.) поднимались на Тигровую сопку, так как ожидали возможного нападения японских самолетов на Владивосток. И тогда зародилась мысль, что надо быть в такой степени нам готовыми, чтобы никакая внезапная атака не могла для нас оказаться роковой.

Когда я после ХVIII партсъезда (март 1939 года. - Прим. авт.) был назначен на работу в Москву, то вспомнил эти пережитые во Владивостоке дни. И тогда были приняты меры по всем флотам, которые сводились к тому, чтобы еще в мирное время, не теряя ни одного дня, разработать такую систему оперативной готовности флотов, чтобы в случае необходимости по одному условному сигналу - скажем, “огонь” или “пламя” - флоты могли бы немедленно развертываться и приводиться в готовность...”

И еще одну истину усвоил на Хасане молодой командующий. В любых обстоятельствах командиру нельзя позволять себе даже мимолетной слабости. Как это, например, случилось с маршалом Блюхером. Прибыв в район боев, он вдруг проявил совершенно необъяснимые колебания. Чем это обернулось, хорошо известно.

С первых шагов в ранге высокого командира Кузнецов уже начинает задумываться над будущим флота, пытливо изучает отечественный и зарубежный опыт. Уже тогда, на Тихом океане, он приходит к мысли, что время линейных кораблей, на которые все еще молились военные, и в особенности политики, прошло - будущее за подводным и авианосным флотом. Пройдет несколько лет, и это станет очевидной истиной. Но Кузнецову авианосные идеи будут стоить должности и звания, но об этом ниже...

Эпизод с принятием исторического решения в ночь с 21 на 22 июня широко известен. Гораздо меньше знают о другом - как Кузнецов отстоял Балтийский флот. Когда осенью 1941 года над Ленинградом нависла смертельная опасность, Сталин вызвал наркома и приказал подготовить к подрыву корабли Балтийского флота.

Кузнецов пояснил, что такие решения он принимать не вправе. Хотя бы потому, что флот подчиняется не только ему. Ну а если действительно конец, то он готов лично разделить судьбу Балтфлота и может хоть сию минуту отправиться в Ленинград и вместе с моряками-балтийцами драться до последнего. Всесильный и не знавший сомнений вождь не нашелся что ответить и лишь посоветовал пойти к начальнику Генштаба Шапошникову и подготовить соответствующий текст телеграммы. Но больше к вопросу о кораблях в Ставке не возвращались.

Как знать, быть может, эта неслыханная решимость и твердость и послужила одним из оснований для принятия летом 42-го знаменитого сталинского приказа № 227 “Ни шагу назад!”?..

А спасенный флот сыграл выдающуюся, если не сказать решающую роль в обороне Ленинграда. Денно и нощно, месяц за месяцем самолеты “люфтваффе” совершали налет за налетом на стоящие у стенок Кронштадта и на Неве корабли. Но моряки не только их отражали, но и своим дальнобойным огнем накрывали сухопутные цели врага...

“В ходе нынешней войны, - писал в 1942 году английский историк Б. Топстолл, - морская стратегия России планировалась и осуществлялась весьма трезво; кроме того, она в гораздо большей степени содействовала успехам Красной армии, чем это широко известно”. Другой историк отметил такой немаловажный факт, что Советская армия не только в начале войны, но и позже не имела у себя в тылу ни одного десанта, высаженного с моря.

Венцом вклада военных моряков в Великую Победу станут совместные операции на Дальнем Востоке по разгрому японской военщины. До сих пор взаимодействие армии и флота считается образцом военного искусства, вошло во все учебники...

Кузнецову присваивается звание Героя Советского Союза. Совсем еще молодому герою войны, отметившему лишь 43-летие, служить да служить. Однако вскоре после войны начались первые нестыковки. Самая первая - по Порт-Артуру. Ни о какой досрочной передаче базы Кузнецов и слышать не хотел. Резко возражал он и против деления флотов. Его сначала мягко поправляли, а вскоре разразился гром.

Формальным поводом послужило клеветническое письмо одного изобретателя, “капнувшего”, что якобы командование ВМФ тайно передало за границу некую секретную разработку. Фактически подоплека была иной - верховную власть не на шутку начинала пугать всенародная популярность военных. Сначала возникло “дело” маршала Новикова, затем - адмиралов. Хотя абсурдность “криминала” была очевидной, расправа последовала незамедлительно. Адмиралы Галлер, Алафузов и Степанов оказались на скамье подсудимых, Кузнецова разжаловали до контр-адмирала. Сначала поручили руководить управлением учебных заведений ВМФ, затем упекли на Дальний Восток, где был заместителем Главкома вооруженных сил Дальнего Востока по военно-морским делам, далее, “проявив прилежание в службе и примерное поведение”, пошел на повышение - командовать Тихоокеанским флотом. Ну чем не сюжет из екатерининских времен?

Вскоре, однако, в Москве поняли, что хватили через край. Новое руководство обновленного военно-морского ведомства явно не тянуло. Сталин возвращает Кузнецова в Москву, восстанавливает в звании и назначает военно-морским министром.

Справедливость восторжествовала? Как бы не так. После смерти вождя власть прибирает к рукам Хрущев, причем не без активной поддержки высших военных. Сегодня остается только гадать, как смог Никита втереть очки Жукову, Кузнецову, Коневу, Рокоссовскому... Может, потому, что сначала “мягко постелил” - назначил Жукова и Кузнецова заместителями министра обороны. Позже первый займет вожделенный пост главы военного ведомства, другому будет присвоено высшее звание - Адмирал Флота Советского Союза.

Но это был хитрый, чисто иезуитский расчет. Военные только и нужны были, чтобы без проблем взять Кремль. Кузнецов это понял сразу. Хрущев чуть ли не демонстративно отказывался решать флотские вопросы. Полный разрыв произошел в начале 1955 года. Главком ВМФ снова поднял вопрос строительства авианосцев и в очередной получил отказ. Сделано это было в столь вызывающе-пренебрежительном тоне, что сердце не выдержало и адмирал с тяжелым приступом оказался на госпитальной койке.

Настороженным было отношение к адмиралу еще по одной причине. Кузнецов находился в приятельских отношениях с Берией, смертельным врагом Хрущева.

Из песни слова, увы, не выкинешь. История такая странная вещь, что в ней нередко переплетаются, казалось бы, самые не стыкующиеся явления, человеческие судьбы. Ну что могло сблизить честного, порядочного офицера, на котором и пятнышка-то нет, и хитрого, коварного царедворца, ставшего символом беззакония?

Но ведь был и другой Берия - волевой организатор, твердый руководитель, имел самое непосредственное отношение к деятельности спецслужб. А недавно открылось, что после войны он еще возглавлял и сверхсекретный спецкомитет по изготовлению первой советской атомной бомбы и, будем объективны, успешно довел дело до конца. Даже оппозиционно настроенные к советскому строю ученые вроде Капицы или Сахарова отдавали Берии должное. Скорее всего Кузнецов и Берия сблизились на почве взаимодействия ВМФ и спецслужб. Во всяком случае один из ближайших сподвижников Берии Судоплатов в своей книге “Кремль и спецоперации” немало уделяет внимания наркому ВМФ, причем говорит о нем только в превосходной степени.

В октябре 1955 года при странных и не выясненных до сих пор обстоятельствах в Севастополе погиб линкор “Новороссийск”. В то время Кузнецов находился на длительном излечении после тяжелейшего инфаркта, случившегося в результате вышеупомянутого столкновения с Хрущевым, но крайним сделали все-таки его. Опять понижение в звании, теперь до вице-адмирала, отставка. Спустя год вслед за ним последует Жуков. Маршал в своих обстоятельных мемуарах ни разу не коснулся снятия Кузнецова - как будто его и вовсе не было. Может, потому, что не разгадал коварного замысла и поддержал Никиту. А через два года на знаменитом октябрьском заседании Политбюро 1957 года Георгию Константиновичу все станет ясно, но будет уже поздно...

Годы так называемой хрущевской оттепели вызвали поток мемуарной литературы. Взялся за перо и Николай Герасимович. Да и близкие, знакомые настойчиво советовали. Дескать, может, поспособствует реабилитации. К тому времени, когда Кузнецов засел за книгу, Хрущева в Кремле уже не было. А в издательстве прозрачно намекнули, что если в книге найдется место негативу на гонителя (особо копать не нужно - военные заслуги Хрущева общеизвестны), то это найдет понимание прежде всего у самого Брежнева.

Тем более что некоторые военные не удержались и выполнили “заказ”.

Но адмирал “заупрямился”. Ни слова хулы, ни даже намека. Он был выше всей этой возни.

Мемуары - сперва “Накануне”, а потом “На флотах объявлена боевая тревога” вызвали колоссальную читательскую почту. Страна не забыла, помнила! Рассказывают, что когда адмирал разбирал горы писем, не раз по его суровому лицу текли скупые мужские слезы.

Его настойчиво уговаривали: ну, черкните пару слов, что вам стоит. К тому времени Леониду Ильичу уже повесили первую звезду Героя Советского Союза, вынашивался и впоследствии все-таки был реализован проект вручения генсеку ордена Победы, коим, напомним, в войну награждались только видные военачальники и только за разработку крупнейших, поворотных в войне стратегических операций.

Последний и самый объемный труд Кузнецова “Курсом победы” набирался, когда адмирал уже был смертельно болен. Он успел вычитать гранки, внести исправления, уточнения. Книга вышла спустя два месяца после кончины адмирала. Как и все предыдущие, она предельно конкретна, точна в фактах, аргументирована в выводах. Николай Герасимович стремился рассказать обо всех великих и малых деяниях военных моряков - никого не забыть, ничего не упустить. Критерий оценок один - служение Отечеству. То ли речь о комендоре Пушкареве, то ли о защитниках острова Ханко, то ли о легендарном командире десанта на Малой земле Цезаре Куникове.

Кстати, о Малой земле. Николай Герасимович, естественно, не мог обойти героическое 225-дневное сражение. “Запамятовал” только одно имя. Человека, чьи “воспоминания” вскоре наводнят всю страну. В обстановке вселенского холуяжа адмиральский пассаж явился неслыханной дерзостью, практически вызовом.

Это был нравственный подвиг адмирала. Как его флоты и флотилии сражались до последнего, так и он стоял до конца.

Между тем последний акт трагедии разыгрался после кончины. Казалось, что теперь делить, какие счеты сводить? Ан нет. Власть еще раз показала...

Хорошо помню те дни, в начале декабря 1974 года. Находясь по делам службы в Москве, случайно открыл номер “Красной звезды”. Некролог на смерть Н.Г. Кузнецова. Еще обратил внимание, что не указана дата смерти. Я к знакомому журналисту из “Звездочки”: не описка ли? Ни слова не говоря, он молча показал пальцем в потолок.

В последний путь проводить смогли лишь близкие да некоторые бывшие сослуживцы. Возвращения доброго имени пришлось ждать еще 14 лет.

Автор : Владимир КОНОПЛИЦКИЙ, "Владивосток"

comments powered by Disqus
В этом номере:
Морпех - это успех

Управлением юстиции администрации Приморского края зарегистрирована новая структура - владивостокское отделение всероссийской общественной организации морских пехотинцев “Сатурн”.

“Луч” и “Океан” набирают очки

Выиграв в третьем туре в Улан-Удэ у “Селенги” со счетом 1:0, владивостокский “Луч” сохранил за собой первую строчку в турнирной таблице.

“Форпост” держался до конца

В разгаре соревнования на Кубок Приморского края по футболу. Состоялись игры 1/8 финала. Центральный матч проводился во Владивостоке.

Ветеран приглашает на старт

Необычное спортивное мероприятие состоится 19 мая на беговых дорожках владивостокского стадиона “Динамо” - именной пробег ветерана Великой Отечественной войны Александра Пагаева.Ему на днях исполнилось 75 лет. Вот и решил ветеран отметить свой юбилей на стадионе. Участвовать в пробеге могут все желающие - от мастеров спорта международного класса до начинающих.Александр Михайлович является одним из активных сторонников здорового образа жизни, стоял у истоков создания первых в крае клубов любителей бега. Благодаря активным занятиям спортом по-прежнему в отличной форме, не по годам вынослив, подвижен. Он и выйдет первым на старт. Начало пробега - в 18.00.

Глобальные задачи политологов

Недавно в Москве проходил Второй всероссийский конгресс политологов. Об уровне этого форума можно судить хотя бы по тому, что председателем подготовительного комитета был спикер Совета федерации Егор Строев.Приморье на конгрессе представляла делегация ВИМО ДВГУ - зав. кафедрой Михаил Шинковский и декан факультета политических наук и социального управления Анатолий Кузнецов.Участников конгресса обеспокоил тот факт, что в связи с переходом к новым госстандартам образования многие общественные дисциплины, а в их числе и политология, теперь не являются обязательными для изучения в вузах.В остальном же на форуме обсуждались чисто теоретические вопросы: была дана оценка изменениям, произошедшим в политической науке со времени последнего (февраль 98-го) конгресса, и определены перспективы ее развития.В последние годы ученые-политологи излишне увлеклись прикладными проблемами, и особенно - выборными технологиями, совершенно “забыв” о том, что необходимо разрабатывать глубокие теоретические проблемы. Такую, например, как глобализация - когда политический мир рассматривается единым взаимосвязанным целым. Какое место должна занимать Россия в таком мире, должны решать политологи. Именно этой теме и был посвящен доклад Михаила Шинковского “Российские регионы как субъект глобализации”, построенный на примере Приморского края.Обсуждались на конгрессе и сугубо региональные проблемы. И здесь наша делегация сделала все, чтобы разбить сложившийся стереотип о том, что вся политическая жизнь Приморья построена на разногласиях между губернатором и бывшим мэром Владивостока.- Мы постарались показать, что жизнь в крае гораздо сложнее и шире, чем этот конфликт, - говорит Анатолий Кузнецов.По мнению участников конгресса, российская политическая наука уже сформировалась. Сделать ее влиятельной для практической политики и для конкретных политиков - следующая задача ученых-теоретиков.

Последние номера