Новости какого из местных ТВ каналов вы смотрите?

Электронные версии
Мегаполис

Нас не нужно жалеть

Почти полвека слово “ветеран” ассоциировалось со второй мировой. После Афганистана ветераны резко помолодели. Сегодня ими становятся мальчишки, прошедшие Чечню. Они возвращаются в мирную жизнь совсем не теми, что ушли из нее.

Почти полвека слово “ветеран” ассоциировалось со второй мировой. После Афганистана ветераны резко помолодели. Сегодня ими становятся мальчишки, прошедшие Чечню. Они возвращаются в мирную жизнь совсем не теми, что ушли из нее.

“У погодков моих ни стихов, ни любви, ни покоя”


Крутой поворот с основной городской магистрали на улицу Карпинского ведет будто в другую жизнь. Ветхие дома частного сектора, колонка посреди дороги да мятые остовы автомобилей. С верхушки сопки бросается в глаза суета большого города. А здесь лишь тишина, разрываемая лаем собак. Чужих не ждут. Нужный нам номер нашли, изрядно покружив вдоль заборов. Избушка встретила прогнившими ступенями и светом яркого дня, льющимся в щели на стенах. Повезло - хозяин Павел Трунилин, участник чеченских событий, оказался дома.

В убогой комнатенке уместились стол, кровать, кресло и телевизор. Знакомимся. Павел достает военный билет. Точкой отсчета в его жизни стал не 1976-й - год рождения, а 1996-й - второй год первой чеченской кампании.

Собственно, история рядового Трунилина Павла Сергеевича умещается в нескольких строках. Ленинским райвоенкоматом призван на срочную службу в июне 1995-го, в составе войсковой части №... принимал участие в боевых действиях на территории Чеченской республики с мая по июнь 1996 года. В этот период произошло изменение психического состояния, попал в окружной военный госпиталь Северо-Кавказского военного округа. После лечения по заключению комиссии признан негодным к военной службе. Комиссован. Направлен домой. Краевой ВТЭК признан инвалидом 2-й группы по причине увечья, полученного на службе. Приравнен по льготам к инвалидам Великой Отечественной войны.

Вспоминать о войне Павел не любит. Отвечает односложно:

- Был рядовым стрелком, стоял на блокпосту под Грозным... Защищал Россию, чтобы враг не продвинулся на территорию. Часто вспоминаю пацанов, больше ничего. Дождь пошел, - вдруг задумчиво роняет он, спутав отчаянную капель за окном с весенним ливнем.

И тут же сворачивает с “темы”:

- Вообще-то у меня другие проблемы. Никак не могу зубы вылечить. В больнице отмахиваются как от назойливой мухи. Я же инвалид, а к ним какое отношение?

Ловлю себя на мысли, что ищу взглядом что-нибудь, намекающее на инвалидность. Не костыль, так хоть тросточку, что ли. И не нахожу. Руки-ноги у щуплого Паши в порядке, беспорядок остался в голове. Он не делает тайны из того, что состоит на учете в психоневрологическом диспансере. Мало ли кто где состоит? Да и, собственно, от кого скрывать? От матери, у которой он единственный? От участкового психиатра? От службы социального обеспечения, поставившей на постоянное “довольствие” бывшего военнослужащего? От военкомата? Для них это не тайна. Что до всех других - они остались в прошлой жизни, довоенной.

“Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят”


Пашина мама корреспондента встречает с удивлением: “Мы вроде никому ни на что не жаловались...”

На вопросы отвечает скороговоркой, из которой можно узнать, что Павлик рос послушным мальчиком. Друзей всегда у него было полно. Правда, без родительских треволнений не обошлось - учился неважно. Ну так что ж, на то он и единственный сын, чтобы за него волноваться. Тем более что растила без отца. Как умела. Да все было бы прекрасно - Паша 9-е училище окончил по специальности “наладчик сантехнического оборудования”. Собирался устраиваться на работу. А тут армия. Проводили, все как положено. Писем мать всегда ждала с нетерпением и сама писала. Когда сына послали в Чечню, адрес умещался в одной строчке: “Москва-400”. И вдруг - письмо из госпиталя. Чуть погодя два сослуживца привезли сына домой. Много чего порассказали. Сына оставили, сами уехали воевать дальше. Паша сначала спокойный был. О службе говорить не любил, легкую контузию не вспоминал. Лишь уставившись на огонь, беснующийся за печной дверцей, вопрошал иногда: “Мам, как ты думаешь, человека можно вот в такую коробочку уложить?” И чуть раздвигал ладони. А потом вдруг ни с того ни с сего разбушевался, начал жечь камуфляжную форму, уничтожать армейские фотографии. Пришлось вызывать команду с улицы Шепеткова.

- Буйный очень был, - словно оправдываясь, говорит Лидия Федоровна. - Правда, меня ни разу не ударил. Да он и не считает себя сумасшедшим. Думает, что здоров. А ведь ему постоянно надо какие-то таблеточки пить, но он отказывается. Я все спрашиваю, выздоровеет ли он. А врачи плечами пожимают: голова, мол, кто может знать...

Врачей Павел не жалует. Впрочем, как и они его. Психиатр Марина Зюзь из психоневрологического диспансера бывает на дому у пациента по необходимости. Как часто? По ее словам, это нюансы работы, к делу не относящиеся. Видимо, нечасто. Последний ее визит совпал с моим: Трунилину пора было проходить очередную (ежегодную) ВТЭК, чтобы подтвердить инвалидность. А проходить он ее не хочет, ведь это вновь врачебные кабинеты. Впрочем, и льгот, которые полагаются инвалиду, тоже не хочет.

- Что с него взять, больной, - сокрушается мать.

Павел рассуждает иначе:

- Мне стыдно, что мне, молодому, пенсию приносят. Я сам могу со всем справиться. От государства ничего не хочу. Пусть оставят в покое.

Матери советуют снова положить его в больницу, чтобы там прошел комиссию. Она в слезы: что ж его как в тюрьму сдавать! Хотя плакать особо некогда. Приходится крутиться. Пенсия инвалида - 600 рублей, за участие в чеченских событиях - еще 200. Пытался Паша зарабатывать и сам. Медики позволили ему быть рабочим или грузчиком. Саму Лидию Федоровну, работавшую в кинотеатре “Уссури” киномехаником, сократили несколько лет назад. Трудится где придется. В последнее время на базе перебирает китайские овощи. Денег едва хватает, чтобы хоть как-то жить. Поразительно, но, видимо, и мать, и сын к этому привыкли. В том числе и к своему карточному домику, который построен еще в 1939 году и вот-вот развалится. Хотя справедливости ради надо сказать - в феврале этого года в Ленинском отделе социальной защиты Павла Трунилина поставили на льготную очередь на получение жилья как инвалида войны.

- Может, что-то и получится, - говорит Лидия Федоровна. - Я государство никогда не обижала и многого у него не прошу...

“Это наша судьба, это с ней мы ругались и пели”


В общем, просить что-то, наверное, бессмысленно. Ведь государство уже обо всем позаботилось. Сначала о том, чтобы навести конституционный порядок в непокорной республике. Потом - чтобы обеспечить льготы тем, кто этот порядок наводит. О льготах разговор особый.

В краевом военкомате я ознакомилась с федеральным законом № 146, подписанным 22 ноября 1997 года, и дополнениями к нему, принятыми 23 декабря 1999 года. Казалось бы, в нем учтены все чаяния военнослужащих, ставших инвалидами вследствие ранения, контузии, увечья и заболеваний, полученных в результате выполнения задач в условиях вооруженных конфликтов немеждународного характера в Чеченской республике и непосредственно прилегающих к ней территориях Северного Кавказа. Бесплатное пользование лекарствами и поликлиниками, изготовление зубных протезов, предоставление путевок в санатории, внеочередное получение жилья и льготы при оплате коммунальных услуг...

Перечислять нет смысла. Кому надо, тот знает этот закон. Как всегда, теория подвергается проверке практикой. Что такое бесплатное лечение в поликлинике, вряд ли надо объяснять. Льготная очередь на жилье? Павел Трунилин в ней оказался 32-м в Ленинском районе. Своего жилья все никак не дождутся афганцы - инвалидам войны выделяется одна квартира в год. В лучшем случае. Да и то надо обивать пороги отдела социальной защиты: кто же о тебе напомнит, если не ты сам? Об офицерах, участниках вооруженных конфликтов, пытаются заботиться военкоматы. А как быть с рядовыми, которые, возвращаясь оттуда, снова становятся обычными гражданами? На них в военкомате нет даже учетных данных. Как пояснил военный комиссар Приморского края генерал-майор Александр Елгунов, они не являются мобилизационным ресурсом, а потому состоят на учете в отделах социальной защиты. Там заботятся лишь о том, чтобы к празднику выделить продуктовый набор да вовремя выплатить мизерную пенсию. Постановление о дополнительной пенсии размером аж в 100 рублей, подписанное главой администрации Владивостока в апреле 1997 года, сегодня не действует. Ни о каких специализированных лечебницах, службах по уходу на дому, реабилитационных центрах, клиниках для участников вооруженных конфликтов нет речи! Впрочем, как и о психологической реабилитации всех без исключения, кто возвращается из Чечни. В обычную жизнь. С обыкновенной войны, уже второй по счету за последние пять лет.

Так кто же сошел с ума?

Автор : Ольга ЗОТОВА, "Владивосток"

В этом номере:
ФСБ управляется в штатном режиме

Во главе управления Федеральной службы безопасности по Приморскому краю встал первый заместитель начальника генерал-майор Александр Громов.

Война уличной рекламе

Рекламных щитов и плакатов во Владивостоке скоро станет гораздо меньше. Городская ГИБДД передала комитету по управлению муниципальным имуществом список из 128 рекламных щитов, которые установлены с различными нарушениями. После согласования в КУМИ часть из них будет демонтирована.

Инна Лебедева возглавила кафедру

С сегодняшнего дня на кафедре телевидения и радиовещания факультета журналистики Института массовых коммуникаций ДВГУ новый заведующий. Им стала заместитель председателя Тихоокеанской государственной телерадиокомпании “Владивосток” Инна Лебедева.

Академия защиты открывает прием

Военные комиссариаты Приморья открыли до 1 мая прием заявлений от молодежи края на поступление в Российскую академию гражданской защиты.

Дом хлеба

В центре Арсеньева открылась очередная точка фирменной розничной торговли городского хлебокомбината. Всего теперь их с учетом действующих в соседних районах 16.

Последние номера