Как вы думаете, будет ли эффективна нынешняя борьба с суррогатом алкоголя в Приморье?

Электронные версии
Мегаполис

Солдаты Второй мировой

Открывая новую рубрику, дорогие земляки, нам очень хотелось бы перемахнуть через десятилетия и раствориться в тревожной атмосфере той военной поры. Трудно написать правдивые строки о войне, не испытав на собственной шкуре всю ее тяжесть. Может быть, слушая воспоминания выживших в страшной мясорубке солдат второй мировой, нам удастся пройти по их фронтовым дорогам. Первой в рубрике - дорога командира взвода разведки 132-й стрелковой дивизии Павла Семеновича ДОЛГИХ.

Открывая новую рубрику, дорогие земляки, нам очень хотелось бы перемахнуть через десятилетия и раствориться в тревожной атмосфере той военной поры. Трудно написать правдивые строки о войне, не испытав на собственной шкуре всю ее тяжесть. Может быть, слушая воспоминания выживших в страшной мясорубке солдат второй мировой, нам удастся пройти по их фронтовым дорогам. Первой в рубрике - дорога командира взвода разведки 132-й стрелковой дивизии Павла Семеновича ДОЛГИХ.

Из досье контрразведки: "... родился в городе Называевске Омской области... закончил бактериологическое отделение местного техникума... призван в 1939-м на Тихоокеанский флот... крейсер "М. И. Калинин"... с декабря 1941-го по август 1942-го учился во Владивостоке на фельдшерском курсе военно-морского медицинского училища... в коллективе товарищей пользуется уважением... физическая подготовка: бег, футбол, гири... наблюдателен, смекалист, политически надежен... рекомендован в разведку первой бригады..."

Товарищ, мы едем далеко...


Все. Выдавливая из себя долгий гудок, паровоз, как бы пробуя силу, пару раз дергает эшелон - и прощай, Владивосток. Мы поехали на фронт. В конце теплушки рыжий парень из береговой охраны красиво запел: “Раскинулось море широко, и волны бушуют вдали...”. Я начинаю смеяться, вспоминая свои увольнительные в город.

“Ты чего веселишься?” - с интересом спрашивает меня земляк из Омска. Объясняю, показывая широко расклешенные брюки: “А комендант все-таки в дураках остался”.

“Везунчик ты, Пашка!” - в сердцах высказывает товарищ, так как сам, попав в “застенки” военной комендатуры, из последней увольнительной вернулся в “заклешенных” белыми нитками брюках. “Ве-зун-чик, ве-зун-чик... “ - монотонно выстукивают колеса, незаметно погружая в дремоту. Перед глазами проплывают события последних месяцев...

“Москва. Кремль. Товарищу Сталину. Прошу Вас направить меня на фронт под Сталинград. Военмор Долгих”. Мне, как и многим другим, отправлявшим рапорта в столицу, пришел отказ. Оставалось ждать. В конце августа, после сдачи сессии, к нам подошел анатом Владимир Александрович Смирнов: “Ребята, училище закрывают. Возможно, ваши просьбы с отправкой на фронт удовлетворят”. 19 сентября 1942 года мы попрощались с Владивостоком...

Любая дорога, даже проходящая через огромный Советский Союз, в конце концов заканчивается. Ночью мы выгрузились из эшелона и марш-броском направились в сторону Сталинграда, откуда до нас доносилась канонада. Мы, видевшие войну только в кино, были настроены весьма решительно. Внезапно нашу колонну развернули и вновь посадили в эшелон. Впереди нас ждали гороховецкие лагеря под Горьким, где из разнокалиберного люда формировались стрелковые бригады. Желающие попасть в разведку написали заявления. После проверки, во время которой контрразведчики тестировали нашу память, знание оружия, выносливость, я был зачислен в разведроту Первой отдельной лыжно-стрелковой бригады. Начались трудные дни учебных тренировок.

Бей прикладом, Паша!


Мы не знали, что такое усталость. Из черт знает каких досок, проволок и веревок мастерили лыжи, выкладывали по кругу хвою - и вперед. В Сибири на лыжах начинают ходить с малолетства, так что мне на тренировках было немного легче, чем другим. Через месяц, натираясь по утрам снегом, наша группа делала лыжные забеги на 10 километров. В декабре 1942 года сформированные бригады перебросили под Елец, где шли ожесточенные бои с переменным успехом. Для многих они стали боевым крещением.

Командование поставило задачу перед бригадами: сделать прорыв в обороне противника, перекрыть автотранспортную дорогу от города Дмитровск-Орловский до станции Возы и двигаться вдоль нее. За 13 суток наша бригада прошла 300 километров, освобождая населенные пункты от фашистов. Мы сумели прорваться. Вторая бригада - лишь частично, без командиров. Все они погибли. Разведрота шла в авангарде, зачищая дорогу от заслонов, засад, охраны.

Однажды командованию понадобился “язык”. Дождавшись пурги, я с несколькими товарищами из моего взвода перешел нейтральную полосу. Спустились в овраг. Шли шумновато. Внезапно над нашими головами немцы открыли бешеную пальбу. Мы вскинули автоматы ППШ вверх. Разноцветные трассеры уходили на ту сторону оврага. Поняв, что противнику медведь на ухо наступил, я шепотом скомандовал: “По тихой, вперед. Ход усилить. Выйти из-под огня”. Обратно мы волокли на плащ-палатке “языка”. Ветер и снег усилились. Удача была на нашей стороне.

Вскоре командир разведроты дает задание нашему взводу взять очередного “языка”. Наметили объект - пулеметный расчет противника на краю кладбища. Ночью подползли. Что такое? Никого. На вторую ночь история повторяется. Становится понятно - немцы появляются под утро. Ждем с нетерпением, как желанных гостей. Со стороны школы, в которой фашистские офицеры устроили дом отдыха, донеслись голоса.

По траншее, соединяющей школу с пулеметной точкой, шли двое. Один из нас спрятался в точке, другой продвинулся по траншее, а я замер сверху. Когда первый пулеметчик прошел, я наотмашь врезал второму по шее автоматом. Он упал. В это время ребята лишили первого немца котелка каши, так как еда в то голодное время была ценным трофеем. Немец, отдав кашу, уныло показал пальцем в сторону наших окопов. Мы согласились и, подхватив отключенного “языка” на плащ-палатку, рванули к нашим. Понятливый пулеметчик бежал, как лань, опасаясь то ли моего приклада, то ли смертельного огня со стороны своего дома отдыха.

Я коня напою...


В марте 1943 года наша бригада вошла в 132-ю стрелковую дивизию 28-го корпуса. Под ногами была курская земля, на которой две страны сосредоточили свои лучшие силы. Все замерло в ожидании грандиозного переломного сражения. Кто кому сломает хребет, тот и победит в этой войне. Разведрота, как обычно, поставляла “языков”.

Однажды мы ушли в немецкий тыл на несколько километров и нарвались на группу противника. Пока те соображали, кто мы такие, Витька Кириленко говорит: “Паша, я иду и останавливаю их. Как только они замрут, открывайте огонь, чтоб не разбежались”. Мы упали, а Витя, у которого мать в школе “немкой” была, подходит поближе к противнику и давай орать: “Хальт! Хенде хох!”. Тут мы и ударили из нескольких автоматов. Потом быстро собрали документы, подхватили раненого гитлеровца и на всех парах домой.

Курская дуга огромная. Основная битва прошла в стороне. Наша дивизия стояла в глухой обороне, не давая противнику вырваться из огненного котла. Только на одном участке немцам удалось продвинуться на семь километров. Мы сломали фашистам хребет и пошли в наступление...

В разведроте появилась неординарная личность - Женя Подушкин. Московский вор с восьмью судимостями... и Герой Советского Союза. Когда-то Женя заменил командира полка... Немцы пошли в атаку. Несколько бойцов струсили и побежали. Паника - вещь заразная. Через пару минут бежать готов был весь полк. Командир находился на задних рубежах. Тогда Женя выстрелами заставил паникеров вернуться в окопы, а затем поднял людей в контратаку. Теперь побежали немцы...

Наступило короткое затишье. Быстро срубили настоящую баньку с парной. Жаль, что долго париться нельзя - желающих тьма. Раньше возьмешь каску горячей воды, наденешь на голову, и все удовольствие. Ничего, после победы напаримся. Идем по Украине. Под Житомиром расположились в добротной хате. Решили выпить, а тут гости именитые - партизаны Ковпака. Подарили мне хорошего коня. “Добре, хлопцы. Буду беречь, как жинку”. Выпили за освобождение Украины. Ребята запели мою “Песню разведчика”:

На задачу быстро собираясь,
Первым я халатик надеваю.
Автомат беру я в руки
И кладу гранату в брюки,
И идем задачу выполнять.
Да-да...

Вино Победы замка Грец


Польшу прошли медленнее, чем хотелось бы. В одном городе встретил танкиста, похожего на моего алтайского дружка Пашку Голову. Он погиб под Курском. Мы шли по ржи, а навстречу пьяные гитлерюгенд. Орут песни, с автоматов стреляют. Нам нельзя раскрываться, поэтому я командую: “Уходим!”. Пробежал метров пять, а Пашки нет. Возвращаюсь, лежит с пулей во лбу. Если бы ранен был, я бы его спас, как спас командира корпуса генерал-лейтенанта Нечаева. Тому в “Виллис” бомба попала. Ноги почти оторваны, адъютант за машиной побежал, а я бинтую, вспоминая фельдшерские курсы...

Все, дошли до германской границы. Меня определили в охрану штаба. Стоят в поле две палатки, а через двести метров немецкие офицеры оборону держат. Командир дивизии серьезно шутит: “Если меня убьют, тебя особисты сразу расстреляют”. Всю ночь хожу с автоматом вокруг палаток.

2 мая нашли для штаба благоустроенное жилье - замок Грец. Чешская графиня до войны в Англию смылась, а немцы замок, в котором 182 комнаты, быстренько под базу отдыха приспособили. Теперь отдыхать будем мы. Немцы, поспешно драпая, оставили все: мебель, белье, посуду. В замке две огромные столовые. Командир дивизии учит солдат, как надо пользоваться ножом и вилкой. Сервиз у командования довольно старинный.

В одной комнате замка пехотинец насилует фисгармонию. Заходит джигит с плетью из конной разведки: “Что играешь?”. Маэстро смущается: “Да так...”. Разведчик шутки ради бьет плетью по стене, которая издает подозрительный звук. Кто-то притаскивает лом. За фальшивой стеной плетеные бутылки, корзины, бочки с вином стопятилетней выдержки. Я успел попробовать четыре кружки, когда командиру дивизии доложили о находке. Он приказывает мне: “Немедленно выставь охрану”. Не каждый день попадается стопятилетняя выпивка.

8 мая в город понаехали “Катюши”. Адъютант комдива сказал по секрету: “В 12.00 будет дан последний залп из всех видов оружия”. Секрет тут же разошелся по городу. После залпа наступила давящая тишина. 9 мая по мне стреляли. Пулей оторвало козырек у фуражки. Несколько чешских женщин выпихнули немца из толпы. Я отобрал у него винтовку, посмотрел в глаза... и отвел автомат в сторону. “Хватит стрелять! Победа, братья-славяне! Домой!” - хотелось крикнуть на весь мир...

...Павел Семенович Долгих воевал на Брянском, Центральном, Первом Украинском фронтах. Участвовал в Курской битве. Освобождал Украину, Чехословакию. Награжден многими орденами и медалями. Заканчивая рассказ, бывший солдат сказал: “В разведке большая сохранность людей, потому что все действуют слаженно, не подставляя друг друга”.

Автор : Роман ГЕРШУНЕНКО, специально для "В".

comments powered by Disqus
В этом номере:
Зло золоотвалов

Под угрозой деградации природных комплексов, а также ухудшения здоровья населения находится город Партизанск, где складывается неблагоприятная экологическая обстановка. Так считают в Государственном комитете по охране окружающей среды Приморского края.

Неоконченная пьеса для энергетического пианино

Похоже, что зима тревоги нашей прошла. Еще нервируют обывателя срочные сообщения от “Дальэнерго” об авариях то там, то сям, еще гаснут то там, то сям кварталы и поселки. Но тотальных отключений нет и, видимо, уже не будет.

Внешнее управление и внешние проблемы Ярославского ГОКа

Ситуация на Ярославском ГОКе была главным предметом обсуждения на совещании, которое провел первый вице-губернатор края Константин Толстошеин. В нем приняли участие другие вице-губернаторы, представители налоговой службы, региональной энергетической комиссии, департамента ЖКХ администрации края и другие.

заводе “Звезда” работа есть. Значит, надо работать

Перечисление объема работ, которые необходимо провести на заводе “Звезда” в апреле, заняло на совещании гораздо больше времени, чем обычно: в плане ремонт АПЛ (основной заказ предприятия), гражданское судостроение (намечается закладка серии рыболовных судов), ремонт судов государственного значения.

100 тонн боевого металла

Около 100 тонн металлолома вместе с боеприпасами попыталась продать в Китай одна из приморских коммерческих компаний. Аферу прервали сотрудники Дальневосточного таможенного управления во время оформления груза на экспорт.

Последние номера