Будете ли вы купаться в море после сообщений об акулах в акватории Владивостока?

Электронные версии
Новости, события

От тюрьмы и от сумы...

Жизнь за решеткой - для большинства чужеродный мир, удел отпетых уголовников. Но кто застрахован от превратностей судьбы? Дикая случайность, безумное стечение обстоятельств могут для каждого из нас сделать реальностью пословицу “от сумы и от тюрьмы не зарекайся”. Не дай бог стать таким “новичком”, не сведущим в формальных и неписаных правилах тюремного быта. И все же...

Жизнь за решеткой - для большинства чужеродный мир, удел отпетых уголовников. Но кто застрахован от превратностей судьбы? Дикая случайность, безумное стечение обстоятельств могут для каждого из нас сделать реальностью пословицу “от сумы и от тюрьмы не зарекайся”. Не дай бог стать таким “новичком”, не сведущим в формальных и неписаных правилах тюремного быта. И все же...

В следственной и судебной практике немало документальных историй о том, как вполне законопослушные граждане неожиданно оказываются в камере. В итоге и вор-рецидивист, и неудачливый водитель переступают один порог - следственного изолятора. Сварные решетки коридоров, тяжелые, наглухо закрывающиеся двери камер. Что там, за порогом? Для новичка это - пугающая неизвестность, неведомый мир со своими непонятными законами. И чтобы не сломаться, надо сориентироваться в обстановке, адаптироваться к совсем иным, чем на воле, условиям.

В системе исправительно-трудовых учреждений СИЗО - следственные изоляторы занимают особое место. Прежде всего потому, что попадающий сюда должен быть готов оказаться в окружении очень разнородного контингента. Трудно сразу определить, кто живет рядом, выбрать правильную линию поведения, что здесь, как нигде, особенно важно. В числе сокамерников новичок встретит тех, кто пока еще находится под следствием и ждет судебного вердикта. И надо помнить, что ими могут оказаться люди любого сорта - от хулигана до растратчика. Вполне возможно, что среди соседей попадутся профессиональные урки, уже получившие приговор и обретающиеся тут всего несколько дней в составе пересыльных групп перед отправкой в колонию. А некоторая часть осужденных обжилась здесь основательно - работает хозяйственной обслугой. Первые правила тюремного “хорошего тона” новичок получает сразу же, как переступает порог камеры. Вот каким опытом делится тот самый доверчивый человек, которого обвиняли в воровстве из-за украденных приятелем вещей.

“Самые яркие эпизоды - первых дней. В нашей камере находились в основном “мелкосрочники”. Гомон стоял, как на восточном базаре. Своего часа ожидала разношерстная публика: разбитные мошенники, неунывающие бичи-чердачники, прочий заблудший люд. В камере было очень тесно. Тех, кто главенствовал, легко было узнать. Лениво развалясь, они заняли вместе со своими баулами, до отказа набитыми вещами и снедью, удобные нижние койки, или, как их называют, “шконки”. Узнав, что я арестован за кражу (в глазах уголовников это дело “уважительное”), высокий детина с волосатой грудью пожал мне руку и предложил лучшее место - у окна, для этого согнав с него носком ботинка худосочного тихого паренька. Потом в разных ситуациях меня неоднократно в лоб и исподволь пытали: “Кого грабанул?”, “С кем идешь по делу?” Я выработал свою линию поведения, и она мне помогла. Не откровенничал, не заискивал, все больше погружался в одиночество. Может, потому не потерял в себе человеческое, не принял безоговорочно арестантских законов. А законы эти суровы и жестоки, ломают слабого, того, кто не способен постоять за себя, за свой внутренний мир.

Переступившего порог камеры сначала прощупывают, пытаясь выяснить, кто он есть, побольше узнать о его прошлом. Даже по невзначай оброненным фразам, непроизвольным жестам, реакции на некоторые поступки с их стороны сокамерники быстро составляют психологический портрет нового соседа. Это своеобразное тестирование проводится и для того, чтобы определить, какую ступень на преступной иерархической лестнице он может занять. “Разборками”, “прописками”, “приколками” особенно грешат молодые арестанты. Попал новичок в камеру - должен быть готов к приколам, ответы на которые требуют смекалки и определенного тюремного опыта. К примеру, новенького спрашивают: “Где в камере горизонт?” Он в недоумении, испуган - значит не только несведущ, но и слабоват. А “горизонт” - это всего лишь филенка панели камеры. Или попросят вновь прибывшего: “Сыграй на баяне”. Нервная реакция, растерянная улыбка - показатель того, что новичок пасует, над ним безопасно вдоволь поиздеваться. Знающий тюремные порядки ответит небрежно: “сначала растяни меха”. Ведь под баяном имеется в виду батарея отопления. Конечно, только тюремные старожилы знают все эти дикие шуточки. Но в последующей жизни за решеткой важнее не правильный ответ, а сама реакция - уверенность в себе, спокойствие без задиристости и истерик.

В поисках слабинки у нового соседа начинают вроде бы с малого. Например, будто невзначай поставят его кружку на пол. Стерпел - значит проглотит и более серьезное оскорбление. Не выдержишь этих грубых экзаменов, не отстоишь собственное достоинство - займешь в здешнем мире низшую ступень. По тем законам потом с нее уже не подняться ни на йоту. А это означает в условиях изоляции начало нескончаемой цепи унижений и притеснений. Может дойти и до крайности - “стерпевших” насилуют, или, выражаясь арестантским языком, “опускают”. “Опущенные” становятся изгоями. Такое же неписаное наказание часто ждет попавших за решетку по статье за изнасилование (групповое, малолетней, с тяжкими последствиями). Нередко администрации СИЗО таких насильников приходится прятать - содержать отдельно.

Однако и те, кого приняла тюремная среда, должны быть настороже. Их, особенно молодых, ожидает еще одно испытание - блатной романтикой. Авторитеты расхваливают незыблемость своих уголовных правил, расписывают новичкам, что только по неформальным тюремным законам можно выжить за решеткой. Бывает, что доверие к такой иллюзии приводит простодушного человека к печальному итогу - новому сроку.

Как и в других местах заключения, в камерах СИЗО существуют объединения в неформальные группы - “семьи”. Они подбираются по общим интересам, возрасту, землячеству, близкому роду преступления, по положению, занимаемому в тюремном мире. “Семью” легко узнать: ее члены располагаются на ночь рядом, едят вместе, делят между собой продукты. Новичку не стоит совать нос в дела такой “семьи” - это считается нетактичным и вызывает подозрения, а то и тайное наказание. Но и во всем подчиняться требованиям лидера “семьи” крайне неразумно: слабому духом, как бы он сам ни унижался, сокамерники все равно уготовят безжалостные условия существования.

Пожалуй, есть одна область здешнего быта, где формальные и неписаные тюремные правила в какой-то мере совпадают. И вот эти-то нормы стоит соблюдать неукоснительно: требования быть опрятным, мыть руки после туалета. В числе обязательных запретов - ходить босиком по полу, поднимать с пола и есть упавшие продукты, трогать руками бортик, отделяющий санузел, или класть на него вещи, плевать в раковину, посещать туалет, когда сокамерники едят, при уборке поднимать веник выше стола, брать руками изнутри бачок для мусора. Бороться с такими правилами, чтобы доказать свою силу и независимость, бессмысленно - соседи наказывают нерях жестоко.

...Двухъярусные железные койки. Посреди - деревянный стол и скамейка. В углу - унитаз и раковина. Железное ограждение на небольшом окне, почти не пропускающем свет. В некоторых камерах поднадзорные спят даже на трехъярусных койках. По санитарным нормам на каждого из поднадзорных положено 2,5 метра площади, но в некоторых камерах изоляторов содержатся порой по нескольку десятков человек. Вынужденная перенаселенность “казенных домов” - следствие их ветхости. Большинство построено аж еще до революции. Удручающая скученность еще из-за черепашьих темпов нашего следствия и судопроизводства. В отношении многих тысяч людей прокуратура продлевает и продлевает сроки следствия, хотя по закону это мера исключительная. Также по закону суд обязан приступить к разбирательству дела не позднее месяца после его поступления, но бывает, этот процесс растягивается на месяцы.

Понятно, почему в такой страшной тесноте заключенные сами жестко поддерживают санитарные нормы. Тем более что живут они здесь отнюдь не на всем казенном. Конечно, человек, попадающий в изолятор, подвергается обыску - деньги, ценности, документы изымаются. Но кое-что из “вольных” вещей он может подготовить и для тюрьмы: одежду, шапку, обувь в одном комплекте - по сезону, а еще две пары белья, носки, тапочки, электробритву, туалетные принадлежности, а для женщин и косметику.

Попавшему в СИЗО надо настроиться на жесткий внутренний распорядок: подъем в 6 или 7 утра, отбой в 10 или 11 вечера, проверки заключенных по камерам после подъема и перед сном. Не слишком обильное трехразовое питание можно дополнить и разнообразить из своих средств. Наличности, правда, не положено, но можно перевести деньги на лицевой счет и пользоваться им, отовариваясь продуктами и вещами в ларьке СИЗО. Арестованный может получать передачи до 30 кг в месяц. Но тот, кто готовит такие передачи, должен знать: все будет неизбежно поделено между сокамерниками или тюремным “семейством”. Прогулки, библиотека... К скудным возможностям убить в тюрьме бесконечное время теперь добавилась еще одна - администрация СИЗО не запрещает приносить с собой в камеру телевизор. Так что горизонты зарешеченного мира для его обитателей несколько раздвинулись.

В этот мир по своему желанию заглядывать не хочется. По своей воле сюда попадают редко, но ведь может это произойти и по воле случая.

Автор : "Очная ставка"

comments powered by Disqus
В этом номере:
Внимание: штрафы!

Открывая свое дело, многие руководители новых предприятий и частные предприниматели без образования юридического лица и не представляют, какие подводные камни ожидают их при осуществлении предпринимательской деятельности.

Плюнь на налоги и спи спокойно?

Нет, что ни говори, а в этой несколько хулиганской детской песенке явно сокрыта аллегория о нынешнем налогоплательщике, которого безбожно уже излупцевали сегодняшними драконовскими поборами. И какое там - танцевать, плясать научили, плясать во всю ивановскую! Впрочем, давайте попытаемся проникнуть хотя бы в некоторые аспекты и перипетии сегодняшних мытарств (мытарем издревле именовали сборщика податей, то бишь налогов).

Так кто там назвал Приморье дармоедом?

Еще недавно cпикер краевой думы Сергей Дудник во всеуслышание, на всю страну заявлял, что Приморский край со всеми своими жителями – дармоед, что исполнительная власть края не желает заниматься экономикой, вместо этого беспрерывно выпрашивает деньги - трансферты у правительства, на которые край и живет. На что он рассчитывал, вводя в заблуждение приморцев? Что никто не проверит его слова, так как съездить в гости к родственникам в другой регион становится роскошью? Или действительно взял на вооружение страшную истину – “чем невероятней ложь, тем больше у нее шансов сойти за правду”?

Погасить “Огни” не удастся!

Шквал банкротств, пронесшихся за последние несколько лет над предприятиями рыбного хозяйства края, нанес непоправимый ущерб отрасли. Даже налоговая полиция затрудняется дать точную оценку последствиям “второго этапа приватизации”, как иногда называют процедуру финансовой несостоятельности, подчеркивая ее грабительский характер, и лишь приблизительно обозначила сумму потерянных налоговых платежей в один миллиард долларов. Прибавьте к этому сотни потерянных рабочих мест, опустевшие поселки, разграбленные цеха…

За тех, кто в море, лучше пить на берегу

Условия работы и охрана труда на предприятиях рыбного хозяйства Дальневосточного бассейна продолжают стремительно ухудшаться. К такому неутешительному выводу пришли участники региональной конференции, которая в эти дни проходит во Владивостоке.

Последние номера