Восток Цемент
Вдохновляет ли вас весна на творчество, дает энергию, силы и новые идеи?

Электронные версии
Акция «В»

Мы выросли назло войне

Передо мной на столе лежит новенькое, полученное только в сентябре нынешнего года удостоверение. Я – член общественной организации «Дети войны». Как это хорошо и правильно, что такая организация появилась, что в нашей стране и правда никто не забыт и ничто не забыто.

На обед к Щетининой

Я родилась в 1935 году во Владивостоке. Мы жили на улице Верхнепортовой в старом бараке. Там была целая улица бараков, они давно снесены, нынче на их месте уютный сквер.

Через дорогу, совсем рядом, был детский сад Дальневосточного пароходства (теперь на этом месте стоит Феско-холл). Я ходила в этот детсад, были там и совсем маленькие дети, потому что наши мамы в те годы много, очень много работали – за своих мужей, ушедших на фронт. И нередко мы называли мамами наших воспитательниц, потому что видели их чаще и больше, чем родных мам.

Самое яркое воспоминание тех лет – как нас собрали всех, посадили в машину и повезли на какой-то корабль. Там для детей дали концерт, а потом был обед. Очень вкусный! За обедом мы познакомились с капитаном корабля. Это была Анна Щетинина.

И стойкий запах овчины

Моя мама, Александра Романюк, работала в артели имени Константина Суханова. Находилась артель на улице Лазо примерно в районе нынешнего театра имени Горького. Там женщины шили и ремонтировали армейские овчинные полушубки и рукавицы. Я часто приходила к маме на работу, до сих пор помню стойкий запах овчины… Там я научилась шить на швейной машине с ножным приводом. Артель, кстати, расформировали только после того, как в городе появилась швейная фабрика «Заря».

Жили в военное время мы тяжело. И голодали, и одевались плохо. Наши мамы из отходов своего швейного производства шили теплые чулки на овчине, которые заменяли нам валенки. Прямо на них мы надевали галоши – так и ходили всю зиму, в любые холода. Весной и осенью носили все те же галоши, но уже с тапочками. А летом – босиком.

Мой отец, Федор Романюк, служил на Тихоокеанском флоте рулевым на тральщике, имел звание старшины второй статьи. Все военное время его тральщик бороздил Японское море, проверяя, нет ли в нем мин.

Папины и мамины братья – Павел и Порфирий Романюки, Василий Симонов – ушли на фронт. И все погибли. Дядя Павел – в Венгрии в 1945 году, и место его захоронения нам неизвестно. Дядя Порфирий – в 1943-м под Ленинградом, где его могила, мы тоже не знаем. Дядя Василий пал смертью храбрых в 1943 году под Курском…

А я в 1943-м пошла в школу. Именно в тот год было введено раздельное обучение, и школа № 13, в которую меня записали, стала женской. А всех мальчиков перевели в школу № 34. Ее здание – старое, не очень красивое – стояло там, где сегодня находится краевая администрация. Учились мы охотно, нам все было интересно: мы все-таки были дети, хоть и дети военной поры.

Выметали сусеки до чистоты

Из-за постоянного недоедания мы росли рахитичными, и мама стала на лето отвозить меня к бабушке, в деревню Сергее-Федоровку Амурской области.

Бабушкин дом стоял на окраине этой деревни. Он был совсем небольшой, и там жили семь человек: бабушка Прасковья Симонова, ее сын Карп с женой Аленой и четверо их детей. И я.

Бабушка была уже старенькая, в колхозе не работала. На ней было все домашнее хозяйство: корова, свинья, куры, огород, да и за детьми пригляд. Бабушка еще находила время работать на ткацком станке, пряла шерсть.

Дядя Карп работал в МТС (машинно-тракторная станция), которая находилась в соседнем селе, и каждый день он ходил туда и обратно пешком много километров. Тетя Алена с утра до ночи трудилась в поле.

Жили очень просто, по-деревенски. Обедать садились все вместе за единственный стол в доме. Посредине стола стояла большая миска, в ней – незамысловатая еда. Всем выдавали ложки – и пожалуйста, ешь. Первым всегда начинал самый старший за столом.

Благодаря тому что в хозяйстве была корова, мы ели молоко, сметану, творог, хотя и сдавали часть этих продуктов государству. Бабушка пекла в русской печи невероятно вкусный хлеб. Хотя делали его не столько из муки, которой было мало, сколько из картофельных очистков, высушенных и перемолотых, – какой же он был вкусный! Еще варили взвары – компоты из сушеной голубики, тыквы, земляники…

Казалось, что в деревне жилось сытнее, чем во Владивостоке, но это только с виду. Сколько раз я замечала, как бабушка выметала веничком из щелей в ларе последнюю муку – по сусекам мела, как в сказке про колобка. Ведь с каждого двора тогда брался налог натурой – яйцами, молоком.

Собирали колоски, воевали с сусликами

Бабушка трудилась без отдыха, но и нам, детям, без дела сидеть не следовало. Мы помогали как могли: ходили за коровой, очищали ее от клещей, мыли, когда она приходила с пастбища. Еще пололи огород, окучивали картошку, бегали в лес – не играть, а собирать кислицу, дикий лук, лебеду, орехи, голубику и землянику. Во дворе дома росли дикие яблони и черемуха – мы забирались высоко на ветки и собирали урожай.

Летом дядя Карп работал на комбайне на уборке пшеницы и овса. Он брал нас, детвору, с собой, сажал в бункер, куда сыпалось зерно, и мы сидели там в полном восторге. А после того как комбайн прошел по полю, туда выходили все дети из села – собирать все колоски до единого, чтобы ни зернышка на земле не осталось. Кроме того, в наши обязанности входило искать сусличьи норы и уничтожать их.

Времени на беззаботный отдых было не так много, но, когда выпадали такие минуты, я любила лежать на траве и смотреть на небо, на облака. А как мы радовались дождю! Нам разрешали прыгать под его струями, залезать в лужи, валяться в грязи – это же так весело…

Осенью 1944-го пришлось мне пойти в деревенскую школу, поскольку мама не смогла забрать меня вовремя. Вся школа была – одна комната, где за столами сидели дети разного возраста. Пока одни выполняли задание учителя, первоклашки вслух разучивали песенку.

В Сергее-Федоровку я всегда приезжала одетая по городской моде – в платьицах до колен. А в деревне тогда девочки носили платья до пят. Поэтому на меня показывали пальцем, дразнили. Но потом привыкли…

Деревня была многонациональной, жили там и украинцы, и белорусы, и татары, и русские – и дружно жили. А я с детства научилась понимать украинский и белорусский языки.

Полезный зверь нерпа

А в городе, когда я возвращалась из деревни, все было таким непривычным, чужим… Хлеб давали по карточкам. Небольшой магазинчик, где карточки отоваривали, находился в районе мореходного училища – ныне МГУ имени Невельского. Там всегда стояла огромная, но тихая и вежливая, без давки, очередь.

Хлеб отпускали вразвес. Помню, как смотрела завороженно на эти весы, на набор маленьких гирек, которыми орудовала продавщица, чтобы отпустить хлеба точно по норме.

Иногда в нашу округу приезжала большая полуторка, груженная свежевыловленным крабом. Он был недорогим, люди неслись к той машине бегом, и краб раскупался мгновенно. Как это было вкусно!

Вкуснее, наверное, была только перемороженная белая свекла, которую иногда давали работницам артели, где трудилась мама. Мы варили эту свеклу, и какая же она была сладкая, слаще конфет!

Однажды отец из морского похода привез тушу нерпы. На ее жире мы жарили картошку, ох и гари было… А еще жир нерпы очень нас выручал, когда гасло электричество и мы зажигали масляную лампу, заправленную этим жиром.

В нашем бараке росло много детей. Девочки на крыльце играли во всякие девчоночьи игры, все вместе мы любили играть в лапту, казаки-разбойники и 12 палочек. А если затевали футбольный матч, я всегда стояла на воротах…

Черный, тихий город

Война пришла во Владивосток уже после победы над Германией. Страна готовилась к разгрому ее последнего союзника – Японии.

Помню, как перебрасывали войска в наш город, как моя школьная подруга Виолетта осталась сиротой, потому что ее отец погиб в Маньчжурии. Помню светомаскировку на окнах, дежурства на улице. Помню, как залетел во Владивосток японский камикадзе и пытался атаковать нефтебазу на Первой Речке…

Перед началом военных действий детей из города эвакуировали. Нас увезли в пионерский лагерь под Партизанском. Мы там не только отдыхали, но и работали: пололи картошку, капусту. Кормили нас, свалившихся на голову сельчанам, не слишком сытно, и мы вечно рыскали по деревне и окрестным сопкам в поисках дикоросов.

Когда нас вернули в город, затемнение еще не отменили, Владивосток стоял черный, тихий. Было начало сентября, мы шли в темноте по железнодорожным путям. Окна в нашем доме были занавешены наглухо…

Но вскоре война завершилась, и в городе появились пленные японцы. Я помню, как они строили набережную на Спортивной гавани, вели себя очень тихо. А детей угощали галетами.

…Так прошло наше военное детство. Несмотря на голод и лишения, мы выросли – назло войне. Я и многие мои сверстники выучились, получили мирные профессии. В 1958 году я окончила ДВПИ, стала инженером-строителем. Руководила проектированием нескольких микрорайонов Владивостока, была главным архитектором Артема.

Нелля ЧУПРОВА, Владивосток

«Я помню. Помните и вы»

Мы продолжаем, уважаемые читатели, публиковать письма, приходящие от вас на акцию «В». В них труженики тыла, дети войны делятся воспоминаниями о том, как пережили Великую Отечественную. А вы помните, КАК это было? Помните, как жилось тогда, что люди говорили, что делали, как выносили это неимоверно трудное время?

Расскажите нам о том, что вы помните. Этого нельзя забывать, эти воспоминания не должны уйти и кануть в безвестность.

Расскажите! Мы не имеем права забыть эти четыре страшных года – с 1941-го по 1945-й.

Ваши мама, папа, бабушка или дедушка рассказывали вам, как жилось во время войны? Поделитесь с нами, со всеми читателями «В».

Наш адрес: 690014, Владивосток, Народный проспект, 13, газета «Владивосток», акция «Я помню. Помните и вы».

Для электронных писем: news@vladnews.ru с пометкой «Акция «В».

 

comments powered by Disqus
В этом номере:
Вот, новый разворот
Вот, новый разворот

Приморской столице добавят дорог и съездов

Хронограф Победы

Из сводок Совинформбюро с 9 по 15 октября 1944 года

Небо над городом раскрасили змеи
Небо над городом раскрасили змеи

Центральная площадь Владивостока в прошедшее воскресенье стала территорией красочных летательных аппаратов. Здесь состоялся 4-й фестиваль воздушных змеев «Все выше и выше».

Экспресс для фанатов притормозит на «Фетисов-арене»

Пригородный электропоезд № 6001/6002 сообщением Владивосток - Партизанск, более известный как «Приморочка», отправление в 18.49, уже делает остановку на станции Спутник в 19 часов 16 минут. Как сообщили в пресс-службе ОАО «Экспресс Приморья», обновленный график продлится до конца года. Но если остановочный пункт будет востребован, то его оставят в расписании пригородного сообщения и в новом году.

Прямая линия газеты «Владивосток»

Мамы и папы нынешних и будущих девятиклассников, если ваше чадо еще не выстроило свои планы на будущее, этот час для вас… Редакция «В» проводит прямую линию для родителей будущих выпускников.

Последние номера
газета
газета
газета
газета