Как вы думаете, будет ли эффективна нынешняя борьба с суррогатом алкоголя в Приморье?

Электронные версии
Исторический клуб

Ланцепупы – первые неформалы Владивостока

Тоскливые серые будни захолустного городка на задворках империи 150 лет назад были неожиданно раскрашены яркими хулиганскими красками

Невыносимая скука, царившая в среде бывших столичных офицеров, заброшенных служить на далекую окраину Российской империи в середине XIX века, привела к созданию во Владивостоке первой неформальной общественной организации – скандального клуба ланцепупов.

Тоска зеленая, скучища

Первые десять лет своей истории пост Владивосток был дремучим захолустьем. До постройки Транссибирской магистрали, соединившей Дальний Восток с Европой, город оставался задворками Российской империи. Один-два раза в год с Балтики приходил корабль, который доставлял из Петербурга замену морякам, отслужившим срок службы. После столицы Владивосток казался офицерам несусветной глушью, и они как могли пытались разнообразить свой быт. Ни театров, ни балов в то время не было, по вечерам люди разбредались по своим углам.

Корреспондент газеты «Русские ведомости» Давид Шрейдер в 1897 году так описал раннюю историю ланцепупов в книге «Наш Дальний Восток»:

«В эту эпоху на почве бесплодных стремлений к сплоченности возникло объединение с легкой руки одного обывателя – клуб не клуб, вернее кружок, носивший оригинальное название «клуб ланцепупов». Ланцепупы поставили своей задачей противодействовать разобщенности и разъединению нашего общества. Они имели в виду сплотить, объединить своих членов, собрать их в одном месте, в определенное время для взаимных бесед, обмена мыслями и прочее. Только недолго сохранял клуб ланцепупов свой первоначальный характер. Очень скоро превратился наш клуб во что-то до такой степени несуразное, что стыдно и вспомнить. Семейные скоро отпали от нашего клуба. Остались одни бессемейные: моряки, пехотинцы, штатские, которым решительно нечего было делать в свободное время и которых гнали из дома невыносимая скука, одиночество и отсутствие очага…»

По преданию, тем самым обывателем, с чьей легкой руки появился клуб ланцепупов, был военный врач германского происхождения по имени Леопольд. Отсюда и немецкое название клуба. О нем рассказывают такую историю.

Однажды Леопольд предложил иркутскому коммерсанту, остановившемуся в гостинице Тупышева, пари. Доктор уверял, что во Владивостоке живет честнейший народ и, если положить на улице серебряный рубль, пролежит он от зари до зари на глазах прохожих и останется на месте.

Ударили по рукам. Напротив гостиницы на видном месте положили серебряный рубль, и из окон гостиницы Тупышева за ним наблюдали дежурные. Прохожие, заметив рубль, тянулись поднять его, но тут же раздавался выстрел и голос сверху (это был голос ланцепупа Ветрова со второго этажа гостиницы) вещал: «Не тронь! Не ты положил, не ты и возьмешь!» Таким образом, пари было выиграно.

Ну ты, Гамлет, и карикатура!

О ланцепупах писал и первый поэт Владивостока Павел Гомзяков. В небольшой поэме, посвященной 50-­летию города, есть такие строки:

Картины местной старины

Бывали юмором полны:

Жизнь захолустных уголков

Всегда рождает чудаков.

Царили карты и кутеж

(А разве и теперь не то ж?).

Герой тогдашний «ланцепуп»

Был от природы и не глуп,

Да – скандалист, и выпивал,

Но уж – fi donc – не воровал…

В примечании к поэме сказано: «Ланцепупами назывался кружок кутил, допивавшихся до всяких безобразий». Это не означает, что ланцепупы были примитивными пьяницами. Среди них было немало образованных и интеллигентных людей. Характерна в этом смысле история, случившаяся однажды в театре.

Первый театр Владивостока был организован в 1873 году отставным фельдшером Бакушевым. Этот известный в городе выпивоха, кутила и ланцепуп арендовал просторную залу в доме Купера, соорудил там сцену и замахнулся на «Вильяма нашего, Шекспира». Для постановки был выбран, натурально, «Гамлет».

Премьеру Бакушев обставил с шиком: у входа в театр навытяжку стояли казаки, в зале играл духовой оркестр. И публика валила на представление. Впрочем, никакая помпа не могла предотвратить катастрофу – всемирно известная трагедия в исполнении местных непрофессионалов превратилась в комедию. Игравший Горацио актер Рябков (он был подобран Бакушевым на улице) напрочь забывал слова, и зал покатывался со смеху, слушая вместо монологов персонажа громкий шепот суфлера. Роль королевы исполняла Соня Негостаева, осужденная за бродяжничество. «Сонька, давай!» – подбадривала ее публика. Лишь одну актрису зрители принимали на ура: Аксинья Голева, изображавшая Офелию, была всеобщей любимицей и королевой владивостокских проституток. Сам же Бакушев, исполнявший роль Гамлета, стал карикатурой на трагический образ.

Апофеозом безобразия стал монолог Гамлета «Быть или не быть», который Бакушев начал с пафосом, но запнулся и, забыв от смущения слова, стоял, с тоской поглядывая на суфлера. Суфлер, не ожидая такого казуса от главного героя, в спешке листал книгу и от волнения не мог найти нужную страницу. Тут в партере поднялся один из ланцепупов и выразительно продекламировал «Быть или не быть?» на чистейшем английском языке, после чего схватил свой стул и запустил его на сцену. Другие ланцепупы, присутствовавшие в зале, последовали его примеру, разгромив декорации в щепки. Спектакль был сорван.

К чести ланцепупов, на следующий день они собрали для Бакушева деньги в качестве моральной и материальной компенсации причиненного ущерба, но поставили условие: больше никогда не играть «Гамлета», дабы не оскорблять памяти великого драматурга.

Ланцепупом, поставившим Бакушева на место, был Александр Ковалевский, блестящий морской офицер, сосланный на Дальний Восток за «неблагонадежность». В Николаевске-на-Амуре он выпускал собственную газету «Восточное поморье», а во Владивостоке публиковал в местной прессе талантливые очерки о местных нравах.

Допившись до безобразий

Иногда выходки ланцепупов были не такими уж безобидными. Ортодоксальная Ланцепупия зародилась за карточным столом, где проводили свободное время офицеры и гражданские чины, коротая длинные зимние или растягивая короткие летние вечера. Карточные игры на деньги или на интерес были первым способом развлечься в крайнем захолустье.

Первым же игорным клубом стала гостиница Тупышева, находившаяся на углу улиц Американской (с 1874 года Светланская) и Суйфунской (ныне Уборевича). Сейчас на этом месте находится дом, где расположен магазин «Снайпер» (Светланская, 37).

Гостиница Тупышева была главной базой ланцепупов. Здесь они играли в карты, придумывали развлечения и розыгрыши, здесь же работала «приемная комиссия».

Сначала клуб был открытым для всех, но затем ланцепупы придумали ритуал вступления. Новичка сажали за стол с ветеранами, и он должен был употребить водочку с «перегородочкой». Схема была такой: выпивался стакан водки, затем пол-литра пива и снова стакан водки. Пиво и играло роль «перегородочки». Но это еще не все. После принятия напитков нужно было пройти по Светланской от дома командира порта до дома губернатора и при этом не упасть. Если все условия были выполнены, новичок объявлялся членом клуба.

Нежелание ланцепупов жить обычной скучной жизнью доводило их порой до травм. Вот одна из таких историй.

Однажды ланцепупам удалось раздобыть красной и черной икры. Просто так ее есть никто не захотел, и тогда заказали повару блинов. Под блины приняли водочки и решили: раз блины, значит, Масленица. Приняв еще на грудь, перешли к следующему этапу: раз Масленица, надо устроить масленичные катания. Дело происходило летом, но это не остановило ланцепупов.

Вызванные вестовые матросы соорудили масленичные горки из досок и бревен, и господа офицеры, раздевшись (жарко же!), стали съезжать с горок голышом, подложив под зад диванные подушки из клеенки. Катания закончились тем, что один из весельчаков засадил в мягкое место большую занозу и его, истекавшего кровью, дружно понесли в госпиталь.

Долой приличия!

Среди ланцепупов числились не только молодые, неженатые офицеры, но и некоторые командиры кораблей. Одним из них был Адольф Энквист. Вот что случилось у него при переходе с Балтики на Дальний Восток.

До постройки Суэцкого канала кораблям, шедшим из Европы на Дальний Восток, приходилось огибать Африку вокруг мыса Доброй Надежды и пересекать Индийский океан. Значительная часть плавания приходилась на тропические широты, что при педантичном командире превращалось в настоящую пытку. Адольф Энквист даже в 40-градусную жару требовал от команды строгого соблюдения формы одежды. Но что больше всего возмущало офицеров – сам он разгуливал по палубе… абсолютно голым.

В конце концов терпение одного лейтенанта иссякло и он, будучи вахтенным начальником, приказал матросам схватить и убрать с палубы «голого безобразника». Матросы с удовольствием утащили сопротивлявшегося Энквиста. Через несколько минут командир оделся и потребовал объяснений. Лейтенант представился удивленным, заявив, что-де не разглядел на голом человеке знаков отличия и решил, что безобразничает кто-то из команды. Энквист отпустил вахтенного начальника. Тот, довольный исходом событий, вернулся на мостик, чтобы пересказать друзьям, как он «сделал» капитана. Каково же было удивление офицеров, когда через полчаса они снова увидели командира неглиже, но с нарисованными золотой краской эполетами на плечах!

Неосторожных тигров отстреливают

Как уже говорилось, ланцепупы были заядлыми картежниками и большую часть времени проводили за карточным столом. Поначалу играли в вист на деньги. Но однажды, когда игра на деньги, часто бесполезные во Владивостоке, надоела, кто-то предложил более серьезно развлечение – «охоту на тигра». Суть ее была такова: проигравший становился «тигром», остальные – «охотниками». Позже, дабы не терять времени на игру в карты, просто тянули жребий, кто будет «тигром». После выбора жертвы в комнате гасили свет, «охотники» брали оружие, забирались на столы и шкафы, изображавшие «лабазы», а «тигр» должен был красться по комнате к выходу, стараясь не шуметь. «Охотники» стреляли на шорох.

Обычно эта смертельно опасная игра заканчивалась тем, что «тигр» снимал обувь и босиком прокрадывался к выходу, где и спасался. Но однажды случилось то, что должно было случиться: очередной «тигр» случайно задел стул, оказавшийся на «тигриной тропе», и в комнате началась пальба. В результате подстрелили «тигра» и одного из «охотников». Ранения, слава богу, оказались легкими, но после этого инцидента командование «охоту на тигра», а заодно и самих ланцепупов официально запретило. На дворе был 1887 год.

Всероссийская слава

К концу 1880-х ланцепупы как явление владивостокской жизни сгинули, но слава их не умерла и достигла западных рубежей России.

В повести Евгения Замятина 1913 года «На куличках» описывается Н-ский воинский гарнизон на Дальнем Востоке, погрязший в пьянстве и разврате. Там же описывается и клуб ланцепупов. Роман прославил писателя и стал причиной его ссылки в Кемь. Интересно, что Замятин никогда не был на Дальнем Востоке и вообще не служил. В одном из интервью он рассказал:

«С повестью «На куличках» вышла странная вещь. После ее напечатания раза два-три мне случалось встречать бывших дальневосточных офицеров, которые уверяли меня, что знают живых людей, изображенных в повести, что настоящие их фамилии – такие-то и такие-то и что действие происходит там-то и там-то. А между тем дальше Урала никогда я не ездил, все эти люди жили только в моей фантазии и из всей повести только одна глава о клубе ланцепупов построена на слышанном мною от кого-то рассказе. «А в каком полку вы служили?» – Я: «Ни в каком. Вообще не служил». – «Да ладно! Втирайте очки»!» Но Замятина на полном серьезе считали одним из ланцепупов.

К сожалению, в его романе нашли отражение и неприглядные стороны их образа жизни. Как заметил известный дальневосточный востоковед Павел Шкуркин, «черной лжи о них написано гораздо больше, чем правды», так что подлинная история ланцепупов еще ждет своего исследователя.

Этимология

Происхождение слова «ланцепупы» до конца не ясно. Распространенная версия гласит, что оно образовано от немецкого lenz – весна и puppen – куколка, весенняя куколка. Ее придерживался, например, редактор крупнейшей дореволюционной газеты «Дальний Восток» Виктор Панов. Версия явно притянута за уши: ее апологеты либо не знали истинного значения слова, либо, что вероятней, не могли озвучить ее по цензурным соображениям.

Если проводить филологический анализ, то он приведет к древнегерманскому lanzepuppen, что означает «складывать, составлять копья пиками вверх по кругу».

Еще одна версия – происхождение этого слова от сленгового немецкого выражения lanze puppern (дрожащее копье), означающего мужской детородный орган в возбужденном состоянии. Учитывая, что клуб ланцепупов состоял исключительно из половозрелых мужчин, сублимирующих свою энергию в самые невероятные поступки, эта версия представляется наиболее вероятной.

Легенды и мифы

Существует забавная легенда о появлении ланцепупов на Дальнем Востоке. Однажды генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев-Амурский прибыл в Приморье с целью проверки состояния военных постов, выставленных на побережье. Самым захудалым из них был пост в бухте Ольги. Командир поста, узнав о приближении начальства, решил устроить потемкинскую деревню. Он собрал все приличное обмундирование, одел солдат, на которых этого обмундирования хватило, а остальных, разутых, раздетых, в лохмотьях, спрятал в кустах. Все прошло замечательно, но, когда довольный бравым видом солдат Муравьев-Амурский собрался покинуть пост, командир зычным голосом отдал приказ: «Смирно!», вместе с солдатами в форме навытяжку встали и прятавшиеся в кустах.

– Что за люди? – спросил губернатор строго.

– Это ланцепупы – местное туземное племя! – не растерялся командир.

Муравьев-Амурский как человек неглупый, конечно, все понял. Посмеявшись, он приказал выдать солдатам новое обмундирование.

На самом деле это не более чем байка, а первые ланцепупы появились во Владивостоке.


Автор : Сергей КОРНИЛОВ

comments powered by Disqus
В этом номере:
​Крути педали, пока не холодает
​Крути педали, пока не холодает

Велосипедный сезон в приморской столице закрыли гонками и шашлыками

Хронограф Победы

Из сводок Совинформбюро со 2 по 8 октября 1944 года

Светлячок заставил пенсионеров пуститься в пляс
Светлячок заставил пенсионеров пуститься в пляс

В минувшую субботу в Адмиральском сквере Владивостока чествовали горожан золотого возраста.

Виталий Аньков – третий непобедимый

Известный в Приморье фотокорреспондент большой друг газеты «Владивосток» Виталий Аньков стал призером Всероссийского конкурса «Патриот России».

Вакансии выставят на ярмарку

Во Владивостоке – в театре «Андеграунд» – 10 октября пройдет традиционная общегородская ярмарка вакансий.

Последние номера
газета
газета
газета
журнал