Будете ли вы купаться в море после сообщений об акулах в акватории Владивостока?

Электронные версии
Секретные материалы

​Тайны чемодана Эндрю Фокса

Эндрю Фокс хорошо знаком приморцам: вот уже 15 лет он является почетным консулом Великобритании на Дальнем Востоке и все это время помогает иностранцам вести бизнес в России, инвестировать в местную экономику. Кто бы мог предположить, что именно этот человек хранит раритеты, связанные с творчеством Михаила Пришвина – русского писателя, что называется, из школьной программы – и его рассказом «Жень-шень» о любимой приморцами Уссурийской тайге.

Почти восемьдесят лет ветхий саквояж хранил секреты и мечты большого русского писателя Михаила Пришвина

В лондонском доме Эндрю много лет хранился дырявый заплесневелый чемодан со старыми бумагами, купленный у продавца русского антиквариата. Этот старичок-антиквар сам разыскал Эндрю, когда тот еще жил во Владивостоке, прислал ему образцы документов, и после шести месяцев переговоров покупка состоялась. Чемодан был отправлен сначала домой к родителям Фокса в Англию, потом последовал за ним в Австралию, далее во Вьетнам, где он жил и работал три года, а потом опять в Лондон. Иногда Эндрю открывал его, просматривал документы, но заниматься ими было некогда, а специалистов, желающих их исследовать, не находилось.

На вопрос, почему он купил этот чемодан, Эндрю ответил: «Меня заинтересовали письма и документы времен интервенции». Ему, как инвестору, было любопытно, что даже в то время иностранцы вкладывали деньги в Россию…

Находка для следопыта

Чемодан пылился у Фокса дома до тех пор, пока этой весной к нему не приехал мой муж, Расселл Уоркинг, писатель и журналист, с которым мы пять лет проработали в газете «VladivostokNews». Ему нужно было расспросить Эндрю о жизни в Приморье в 1990-х для книги мемуаров. В конце визита Расселл обмолвился: его интересует история белочехов на Дальневосточной железной дороге. Эндрю принес ему чемодан.

В чемодане оказались бумаги двух британских дипломатов – отца и сына Уолтонов, служивших в начале прошлого века в посольствах в России. Сын, Джордж Уолтон, сохранил свои и чужие письма из Москвы и исторические документы России 1920-30-х годов, включая переговоры представителей Антанты о транспортировке раненых белочехов, декларации временных правительств Дальневосточной и Забайкальской республик и огромное количество писем. Интересно, что сами Уолтоны на Дальнем Востоке не были, и как к ним попали эти документы, пока остается загадкой.

Невероятным было то, что в чемодане Эндрю оказались и письма Михаила Пришвина Уолтону-младшему. Он писал о своей книге «Жень-шень. Корень жизни», которую Джордж Уолтон перевел и издал на английском языке.

Живя в Америке, я давно не перечитывала Пришвина, но помнила с детства его рассказы о животных, и в душе он оставался одним из тех родных авторов, к кому не сумели привить отвращение на школьных уроках литературы.

Мы с Расселлом, как два опьяневших от охоты следопыта, рассортировав сокровища чемодана, ринулись в Интернет и библиотеки, чтобы через письма, имена, даты и документы британского Иностранного департамента размотать клубок историй, упомянутых в документах Уолтона.

Джордж Уолтон: большая любовь к русской литературе

Джордж Уолтон родился в 1902 году в Мариуполе в семье британского вице-консула, женатого на русской. Детство Джорджа прошло в Кабардино-Балкарии, климат которой хорошо подходил больному туберкулезом отцу. Поместье с большим садом находилось в лесу, недалеко от типичного кавказского аула, а напротив, над холмами, возвышались заснеженные вершины гор.

«Отец был умелым охотником и очень хозяйственным домовладельцем и помещиком, он превратил свои владения в настоящий рай для детей», – писал Уолтон. Может быть, детская любовь к природе побудила Джорджа так высоко оценить прозу Михаила Пришвина и взяться за перевод?

После революции Джордж с матерью уехали в Великобританию. Получив образование в Кембридже, Джордж несколько лет работал в судоходной компании. Очевидно, он любил русскую литературу и читал современных советских авторов, потому что в 1930 году перевел роман Александра Неверова «Ташкент». Вскоре ему удалось получить должность третьего секретаря в британском посольстве в Москве, где он прослужил четыре года. Его работа заключалась в переводе советской прессы на английский – он посылал эти отчеты на родину.

В письмах родителям Уолтон рассказывает о русских писателях. Пьеса «Дни Турбиных» Михаила Булгакова произвела на него большое впечатление, и в январе 1933 года он пишет, что вместе с корреспондентом газеты «Манчестер Гардиан» Малколмом Маггериджем они собирались встретиться с Булгаковым, чтобы обсудить перевод одного из его неопубликованных произведений, если тот пожелает. К сожалению, письма о том, как прошла эта встреча, не осталось. Очевидно, книгу они не перевели…

Джордж Уолтон перестал работать на британское посольство в 1934 году и с тех пор, похоже, в Россию не возвращался.

Михаил Пришвин: я в той книжечке сохранюсь

Свидетельств о том, как познакомились Уолтон и Пришвин, не осталось. Ясно только, что для Пришвина издание повести «Жень-шень» в Англии имело колоссальное значение.

Из уникальных дневников писателя, которые он вел в течение 50 лет, видно, что это была личность намного более масштабная, нежели существующая в приписанной ему роли старичка-лесовичка. В его дневниках встречаются, например, такие мысли: «1918 год. Статьи Ленинав «Правде» – образцы логического безумия»…

Яна Зиновьевна Гришина, научный сотрудник Дома-музея Михаила Пришвина в Дунино (филиал Государственного литературного музея), бумагам из чемодана Эндрю Фокса обрадовалась и подтвердила подлинность писем Пришвина: она много лет посвятила работе над изданием дневников писателя. О нашей находке она написала: «Даже сомнений никаких нет в том, что этоинтересно иважно… После дневников будем издавать переписку».

Яна Зиновьевна разы-скала для меня интересные цитаты из дневника Пришвина. «Вместе с дневниковыми записями эти письма проясняют ситуацию, связанную с повестью «Жень-шень», которую писатель считал одной из лучших из изданного им в советское время», – написала Гришина.

Из дневника Михаила Пришвина

«7 августа 1936. Вчера говорю Кожевникову:

– Я так счастлив, что напечатал в Англии книжку.

– Удрать можно туда? – понял Кожевников.

– Нет…

– Понимаю: когда они станут расстреливать, можно показать книгу, так?

– И опять нет… Я думаю не о том совсем: я думаю, что перед катастрофой личности исчезнут, все станут людьми государственными, и в наших условиях мы как писатели исчезнем. А там сохранят: там, в Англии, умеют хранить. Не я как есть, а «я» в той книжечке сохранюсь, и то хорошо!

14 августа 1936. Отправляется Уолтону: «Север» + «Записки охотника» и перед этим: «Зверь Бурундук» + «Охота за счастьем» + «Журавл. родина». Послать «Кащееву цепь». Послать «GreyOwl», русск. «Жень-шень» с фотографиями. Постановил: 1)ежедневно учиться чтению по-английски».

Самое поразительное то, что в нашем чемодане оказалось письмо Уолтону от 19 августа 1936 года с точно таким же списком. И еще три письма Джорджу на тему перевода. Пришвин сообщает, что его очень взволновало появление книги в Англии: «Я даже по-английски на старости лет стал учиться и думаю, что через несколько месяцев буду свободно читать. Сейчас я читаю присланные книги со словарем, а «Жень-шень» особенно читаю: мне это легко». Он пытается уговорить Уолтона перевести и другие его произведения: «Очень бы хотелось предоставить Вам монополию, но не уверен, что Вам захочется надолго возиться со мной».

Писатель благодарит англичанина за приглашение приехать: «Это будет моей мечтой, но осуществлю ее, наверно, нескоро: надо еще книгу выпустить и деньги получить для поездки и надо хоть немного подогнать мой английский. Пишу книгу о зверях Кавказа».

У письма из Загорска от 24 июля 1936 года оторвана нижняя треть. Но из того, что осталось, понятно, что Пришвин обращает внимание Джорджа на то, что в книге опубликованы гравюры художника Владимира Фаворского, но нигде не упомянуто его имя, хотя в оригинале оно было. «Будьте добры, сообщите издательству, чтобы Фаворскому было прислано извинение и обещание в следующем издании исправить ошибку». Он расположен хорошо думать об издательствах Англии, и ему очень неприятно передавать экземпляр Фаворскому с его работой и без авторства.

Увы! Открываю экземпляр книги в переводе Уолтона, изданный в Америке в 1973 году: знаменитая гравюра Фаворского с оленихой есть, а имени художника нигде нет. По причине человеческой невнимательности справедливость иногда не торжествует…

«Жень-шень»: совершенство природы

Я перечитала «Жень-шень» – защемило сердце. Представила себе родные места на юге Приморья, на берегу Уссурийского залива, у мыса Гамова. Пришвин описывает их с таким искренним восхищением: изогнутые пихты на берегу океана, лианы лимонника и винограда, кору бархатного дерева…

Мне оказалось мало формата повести – хотелось больше узнать про главного героя, у которого даже нет имени, про китайца Лувена, который называл деньги лекарством, про исчезнувшую из жизни героя женщину, про начало оленеводства в крае. Но в произведениях Пришвина нет героев с биографией. Природа – главный герой его книг, через нее он осмысливал даже публикацию книги:

«По озеру такому тихому, что, кажется, можно пойти и не провалишься, перебегают ночные туманы: так ночные мысли мои переходят. А я думал ночью об английской книге и сейчас думаю об этом: совершенно изданная книга дает мне то же самое чувство, как совершенное (гармоническое) явление в природе. Это показывает, что сущность «природы», о которой все говорят постоянно, есть творчество, и вся радость от природы – это от участия в творчестве. И возможно, что всякое совершенное произведение искусства построено по тем же самым законам, как строится все в природе…»

По мнению многих литературоведов, «Жень-шень» – лучшая лирическая повесть Михаила Пришвина. «Это вещь моя коренная», – писал он в 1932 году. Судя по дневникам Пришвина, сообщает Яна Гришина, в советское время на нее не было ни одной рецензии. Тем более удивительно, что Джордж Уолтон обратил внимание на эту повесть и перевел ее для англоязычного читателя.

Ускользающий образ

…Я много лет хожу под впечатлением рассказа Татьяны Толстой «Белые стены», описывающего, как с поколениями уходит память об аптекаре, у вдовы которого семья купила дачу. «Своими руками я содрала последние следы Михаила Августовича со стен, за которые он цеплялся полвека, — и, ненужный больше ни одному человеку на этом новом, отбеленном, отстиранном, продезинфицированном свете, он ушел, наверное, навсегда и непоправимо, в травы и листья, в хлорофилл, в корни сорняков, в немую, вечно шумящую на ветру, безымянную и блаженную, господню фармакопею», – так заканчивается этот безжалостный, как неумолимая вселенская энтропия, рассказ.

Поэтому я радуюсь возможности своими руками повесить на белую стену ускользающий образ-портрет забытого англичанина Джорджа Уолтона, жизнь которого в контексте истории открывает множество чудесных неожиданных измерений. В том числе и о великом писателе Михаиле Пришвине.

Справка «В»

Михаил Михайлович Пришвин (1873 – 1954)– русский советский писатель, автор произведений о природе, охотничьих рассказов, произведений для детей разного возраста.

В начале 1930-х годов Пришвин побывал на Дальнем Востоке. Особенно привлекли писателя южное Приморье и Уссурийская тайга, в результате появилась книга «Дорогие звери», послужившая основой для повести «Жень-шень» («Корень жизни», 1933).

Автор : Нонна ЧЕРНЯКОВА

comments powered by Disqus
В этом номере:
Сделай меня ярче!
Сделай меня ярче!

В минувшую субботу горожане и гости Владивостока могли наблюдать удивительную картину, развернувшуюся на Спортивной Гавани: десятки детей и подростков с визгом и хохотом обсыпали друг друга сухими красками. Так молодежь проводила фестиваль красок, основанный на традициях индийского праздника холи. Веселое и красочное действо, организованное при поддержке администрации города, с каждым годом становится у нас все популярнее.

Хронограф Победы

Из сводок Совинформбюро с 7 по 13 августа 1944 года

Ночь суперлуния на пороховом погребе
Ночь суперлуния на пороховом погребе

Фольклорный фестиваль «Ночь серебряной луны» прошел на острове Русском в поселке Экипажном на территории порохового погреба № 13.

На острове лето только начинается

Фестиваль «Лето на Русском» начался во Владивостоке.

Детей с ограниченными возможностями пригласят в лабораторию чудес

Праздник для детей-инвалидов пройдет во Владивостоке в четверг, 14 августа.

Последние номера
газета
газета
газета
газета