Будете ли вы купаться в море после сообщений об акулах в акватории Владивостока?

Электронные версии
Парк культуры

Крыса Мария Аронова

СПЕКТАКЛЬ «Маленькие комедии», который недавно на сцене Приморского академического театра имени Горького играли народные артисты России Мария Аронова, Сергей Шакуров и актер Михаил Полицеймако, вызвал у публики реакцию неоднозначную. Кто-то от души аплодировал неожиданному прочтению классических пьес Чехова «Медведь» и «Предложение», кто-то вздрагивал и уходил: «Ну разве это Чехов?!»…
Крыса Мария Аронова
Народная артистка России не сомневается: самое важное в жизни – это семья – А я считаю, что это очень хорошо, когда публика так неоднозначно относится к спектаклю, – говорит Мария Аронова. – Мы, актеры, приняли идею режиссера Алексея Кирющенко и пошли за ним. А Алексей увидел в пьесе анекдоты, которые не обязательно ставить так, как ставят «Три сестры» или «Чайку». Я бы назвала этот спектакль фантазией на тему чеховских шуточных пьес. И пусть простят нас поклонники «чистого Чехова» и знатоки его творчества за несколько фривольную трактовку. Оставляй работу за дверью – Вы в скором времени снова приезжаете к нам, на этот раз со спектаклем «Свободная пара»… Работы много не бывает? – Наверное. Это что­-то на уровне сумасшествия: когда нет работы, когда вдруг перерыв, ты начинаешь паниковать. Конечно, мне бы хотелось – как, наверное, и большинству жителей России – иметь некую ренту и получать с нее постоянный доход. Тогда я бы не играла так много, а проводила гораздо больше времени с семьей. Потому что детство дочери проходит, по сути дела, без меня, я про какие-­то достижения Симочки узнаю последней: мне устраивают показательные выступления, так сказать, показывают ее победы и успехи. Это печально. – Вы мама балующая или строгая? – Когда в моей жизни появился Женя, мой муж, я стала нормальной мамой. Потому что одно из самых страшных испытаний для женщины, на мой взгляд, быть матерью¬одиночкой. Мать – это душевные разговоры, это нежность в доме, это жалость, жесткость в самых крайних случаях. Все остальное, что касается воспитательного процесса, должен делать отец. Без мужчины мальчика вырастить вообще невозможно. Поэтому я мама на своем месте, низкий поклон моему мужу за такую возможность… Знаете, Владик сказал мне: «Мам, я в одной книжке прочитал философской: «До пяти лет сын должен быть для отца богом, с пяти до 18 – слугой, а с 18 – другом». Я спросил папу – он эту книжку не читал. Но вел себя именно так! Все делал правильно, представляешь, мама? Я ему так благодарен». Для меня это звучало как музыка! – Ваш старший сын Владислав Гандрабур – актер. А дочери Серафиме желаете такого будущего? – Мне трудно говорить на эту тему, потому что я не сторонник вообще какого¬либо профессионального насилия над детьми. Но мне хотелось бы пожелать детям, чтобы они себя нашли. Мои родители говорили мне и брату, что, конечно, незаменимых нет, но дай вам бог работать так, чтобы, когда вы уходили в другой коллектив, на старой работе говорили: «Эх, вот была бы здесь Маша, вот тогда бы…». Это уже очень много – оставить мнение о себе как о профессионале. И детям желаю того же. Чем бы они ни занимались, но пусть о них говорят: эх, был бы Владик, была бы Симочка… А чем Симочка будет заниматься, пока непонятно, на сегодняшний день у нее есть одна страсть – животные и конный спорт. В конном спорте, кстати, у дочери большие успехи. – Вы с удовольствием ведете дом? – Да! Я в год Крысы родилась, и для меня ничего нет важнее норы. Я абсолютно бытовая женщина, получающая необыкновенное удовольствие от порядка и чистоты. Думаю, со мной даже тяжеловато родным немного, потому что не дай бог я обнаружу беспорядок в шкафу… И даже на гастролях в гостинице, в гримерке, где я всего спектакль или два буду гримироваться, мне все равно все надо разложить по полочкам, как я привыкла. – А вам удается оставить работу за порогом вашего дома? – Волей¬неволей, если ты на выпуске спектакля, мысли о нем, настроение, с которым ты на работе, всегда с тобой. Но! Спасибо маме, которая однажды мне сказала: «Ты имеешь право продолжать думать о работе постоянно только в одном случае: если ты согласна не иметь детей. Если ты стала мамой, это твоя основная работа. Приехала – все оставила за дверью. Ребенка не касается, получается у тебя роль или не получается. Надела улыбку на лицо, выдохнула – и занимаешься ребенком. Что с тобой происходит, когда он ляжет спать, поцелованный тобой и под рассказанную тобой сказку, уже твое личное дело. Хоть о стенку головой бейся. Но после того как ребенок лег спать». Я так и делаю. И знаете, именно к тому моменту, когда дети засыпают, как правило, подсознание уже делает свою работу и решения, которые меня мучили, вдруг приходят спокойно и сами собой. В молодости мне казалось, что я ненастоящая какая¬то актриса, что так себя артистки вести не должны, если начал заниматься театром, то отдавай всю себя. И однажды спросила об этом у своего учителя Владимира Иванова: «Я ставлю на весы свою профессию и свою семью. И семья – вне всяких сомнений – перевешивает. Разве это правильно?». А он меня обнял и сказал: «Я тебя за это еще больше люблю!». И я поняла, что права. «Мне нужен тормоз!» – По какому принципу вы выбираете работу в антрепризе? – Во-­первых, конечно, материал. Затем – режиссер. Кроме того, в антрепризе бесконечно важны твои партнеры. Мы так много ездим и проводим времени вместе, что это должны быть очень любимые и очень приятные люди, иначе можно сойти с ума. И слава богу, я нахожусь в том возрасте, в том статусе, когда есть возможность выбирать партнеров. Это счастье необыкновенное. Очень важна и команда. Важно, чтобы ты пришел в театр, а тебя уже ждал причесанный парик, выглаженный чистый костюм, чтобы на сцене все стояло на своих местах. Поэтому каждый раз, когда после спектакля мы отправляемся ужинать, а я настаиваю, что артисты и труппа не должны питаться отдельно, мы с Мишей Полицеймако произносим примерно один и тот же тост: «За вас, ребята!». Без их работы нам было бы очень, очень трудно, что и говорить. – Вы с Михаилом Полицеймако играете вместе во многих антрепризах. Вы друзья? – Да. Эта дружба выросла из сценического партнерства. Мы встретились на работе, завязались отношения, началась дружба. Потом стали дружить семьями, потом родилась Эмилечка, и я стала ее крестной матерью. И сейчас среди молодых актеров я не могу, наверное, назвать никого, кроме Миши, кто был бы мне так близок. А вообще¬то мне с партнерами везет, это счастье небывалое. И особенно везет с партнерами¬мужчинами. Я не хочу никого обижать, но профессия актерская подразумевает под собой все же женский характер. А меня окружают мужчины в лучшем смысле этого слова! Они не занимаются интригами, сплетнями, они терпеливые, надежные – такие, какими должны быть мужчины! И в антрепризе, и в моем родном театре имени Вахтангова, кстати. – Ваша верность этому театру внушает уважение, вы так много лет там работаете. Но звали же в другие места? – Звали, конечно. Но! Во-­первых, я пришла в этот театр на втором курсе и принимал меня в труппу лично Михаил Ульянов – человек, который был для меня больше, чем художественный руководитель, чем народный артист СССР. Он был родным, близким и научил меня очень многому… А во-вторых… Напомню, я – Крыса. И для меня смена норы – это как атомный взрыв. Даже обычный переезд – а мы с семьей недавно сменили жилье – стал невероятной проблемой. Я привыкаю к месту, привязываюсь к нему. В родном театре сижу уже очень много лет за одним и тем же столом в одной и той же гримерке; играю «Дядюшкин сон» много лет в одних и тех же туфлях. Обувщики театра ругаются: «Маша, ну они же разваливаются на глазах!». И я клятвенно обещаю (в какой уж раз), что уж со следующего сезона точно буду выходить в новых туфлях, а пока прошу подбить-­подшить эти, старые. И они подшивают, подклеивают, бедненькие. Ну вот такой я тяжелый в плане перемен человек. И вообще уйти из театра Вахтангова – это мой кошмарный сон как профессионала. – Как при такой любви к постоянству вы справляетесь со стрессом постоянных переездов антрепризы? – Во-­первых, достаточно часто ты приезжаешь в города по два-­три раза, и наши прокатчики, спасибо им, стараются максимально облегчить нашу жизнь – к примеру, селить в одни и те же номера гостиницы. Я вот уже несколько лет во время гастролей во Владивостоке живу в одной и той же гостинице и одном и том же номере. Вообще же приезжать на Дальний Восток – это сильный стресс для организма, чудовищная временная разница. И счастье, что организаторы везут нас не на день-два, а на несколько, давая возможность адаптироваться и привыкнуть. А еще Владивосток для меня ассоциируется с именем Ефима Звеняцкого, и приезжаю я к вам с большим удовольствием, потому что знаю: сделают все, чтобы было комфортно, вкусно, тепло и удобно. – В вашем репертуаре есть и комедии, и драмы. А чего сегодня больше хочется? – Уже все-­таки драмы. Серьезной работы. Той же «Вассы Железновой». Но в силу того, что зритель в театре знает меня в первую очередь как острохарактерную комедийную актрису, надеюсь, и этот жанр не уйдет из моей жизни. – Вы работали не только в театре, но и на телевидении – в программе «Все будет хорошо»… – Было очень интересно попробовать себя в амплуа ведущей. Нигде не училась этой профессии, и было бы правильно, если бы рядом со мной сидел мастер, профи телевидения. Но такого не оказалось. А я человек, которого заносит и может понести. Что есть, то есть… Мне всегда нужен некий сдерживающий фактор – режиссер, который должен направлять меня. Так что во время съемок меня часто захлестывали эмоции, что мне не нравилось. А команда в программе молодая, которая не всегда в состоянии меня урезонить. Потому, положа руку на сердце, очень рада, что мы наконец-­то закончили выпускать «Все будет хорошо!». Но опыт остался. Опыт изображать жесткую, нетипичную для нашего ТВ ведущую, опыт работы в другой области. Если будут поступать предложения о других телепрограммах, мы, конечно, будем рассматривать их совсем иначе. Хотя, думаю, пока мне не нужно затевать ничего нового на телевидении. Это такое дело, которому нужно отдаваться целиком, телевидение пол-­любви не прощает. А моя любовь навсегда – это театр. – Хватает ли у вас времени на чтение книг? – Недавно мы затеяли переезд, и мне нужно было всю библиотеку переложить в коробки, перебрать ее. И я наткнулась на Гюго, которого читала в самом начале учебы в институте. Я перечитала его! Всего! С таким наслаждением и удовольствием! Теперь мечтаю – есть такой план – прочитать полностью «Войну и мир». Когда читала, пропускала целые куски, это произведение у меня как сито в памяти отложилось. А сейчас мне кажется, что я готова к тому, чтобы прочитать его целиком: спокойно, с наслаждением. Это так стыдно, когда люди цитируют Толстого, а ты не понимаешь, откуда эти слова.

Автор : Любовь БЕРЧАНСКАЯ

comments powered by Disqus
В этом номере:
Дорожные перспективы
Дорожные перспективы

По каким трассам будут ездить жители Владивостока

Сквер Суханова стал библиотекой
Сквер Суханова стал библиотекой

Горожанам предложили народный обмен литературы

День футбола - праздник для всех
День футбола - праздник для всех

Дворовым командам пора готовиться к чемпионату

Высоцкий для Владивостока
Высоцкий для Владивостока

ПАМЯТНИК Владимиру Высоцкому, который планируется установить в Театральном сквере, приобретает окончательные черты.

Колонна победителей

ПРАЗДНОВАНИЕ Дня Победы в этом году стало совершенно особенным – впервые по городам России прошел «Бессмертный полк» – внуки и правнуки, несущие фотографии своих родных – тех, кто сложил головы на фронтах Великой Отечественной, вернулся с Победой, но ушел из жизни…

Последние номера
газета
газета
газета
газета