Будете ли вы купаться в море после сообщений об акулах в акватории Владивостока?

Электронные версии
Парк культуры

Пять скрипок, один Коган

Знаменитый музыкант крайне противоречив и не считает зазорным быть модным
Пять скрипок, один Коган
Возможно, концерт такого уровня – чтобы в одном зале, на одной сцене одновременно звучали пять скрипок великих мастеров – больше в истории Владивостока и не повторится. Но он был! И подарил нам такую уникальную, беспрецедентную радость заслуженный артист России скрипач Дмитрий Коган. Во Владивосток Дмитрий Павлович привез пять уникальных инструментов общей стоимостью – для тех, кому интересно – 20 миллионов долларов и в то же время бесценных с общечеловеческой точки зрения: работы Амати, Страдивари, Вильома, Гваданини, Гварнери. Никогда еще Владивосток не слышал таких инструментов. – Я очень рад, что я снова во Владивостоке, – сказал музыкант. – Прибыл к вам с Сахалина, буквально с корабля на бал. До этого играл в Хабаровске, а завтра лечу в Екатеринбург. Должен сказать, что Владивосток поразил меня. Здесь я был лет семь назад, а вот по осени приезжал играть для гостей форума АТЭС. И просто не узнал город, настолько он стал лучше! Я был рад, что мне выпадает возможность вернуться к вам еще раз – в рамках концертного тура «Пять великих скрипок». Цели этого тура очень просты: показать российской публике лучшие образцы величайших скрипок. Большинство слушателей даже один подобный инструмент никогда не слышали, что уж говорить о пяти. Программу концерта я составлял специально, чтобы показать все возможности скрипок. Перед началом концерта я провожу небольшой «урок истории», рассказывая и представляя каждый инструмент. Хочется верить – и я всегда на это надеюсь – что на концерт идут люди, которые заранее прочитали что-­то про эти инструменты, что-­то понимают, разбираются в музыке или пытаются разобраться. Но я прекрасно понимаю, что не все в зале такие. Представил Дмитрий Коган великие скрипки и прессе. Каждую он вынимал из футляра так бережно, как в руки берут младенца. Внимайте, читатель, какие инструменты звучали во Владивостоке! Скрипка Антонио Амати создана в 1595 году, самый старинный инструмент в туре. У нее потрясающий серебристый тембр. Скрипка Джованни Батиста Гваданини, лучшего ученика Страдивари, создана в 1764 году. Называется «Канарейка», у нее мощное, сильное звучание, почти мужское. Самый молодой инструмент из представленных в туре создан выдающимся мастером Жаном Батистом Вильомом в 1852 году. Вильом прославился тем, что потрясающе копировал инструменты Страдивари, Гварнери. Только редкие эксперты могли отличить их от подлинника. Скрипка, звучавшая во Владивостоке, – копия Страдивари, неотличима от оригинала. Была на концерте и скрипка работы самого Страдивари, созданная в 1698 году. Она принадлежала дому маркизов де Габриаков – отсюда и название «Габриак». Скрипка работы Гварнери – мастера, по словам Дмитрия Когана, обогнавшего свое время на столетия и потому не признанного, – «Ротбрехт», 1728 года, легендарный инструмент. Хотя Дмитрий Коган не признал этого прямо, но именно эта скрипка – его любимица. – Инструмент Гварнери, – сказал скрипач, – единственный из представленных имеет «российскую прописку». Он принадлежит фонду поддержки уникальных культурных инициатив. – Остальные скрипки предоставлены частными коллекционерами на Западе, – признался Дмитрий Коган. – В России пока мало кто вкладывает деньги в такие инструменты, не понимают еще, что это прекрасное вложение – за последние 10 лет скрипки Гварнери и Страдивари выросли в цене на 30 процентов. Ну и конечно, этим надо гореть. Когда я играю на таких инструментах, ощущаю благоговение и огромную ответственность. Чем лучше скрипка, тем труднее на ней играть. Она как гоночная машина. Если человек, который всю жизнь водил простую машину, сядет за руль болида «Формулы-1», он или тут же перевернется, или вообще не тронется с места – не сможет. Надо иметь специальную подготовку, чтобы управлять такой машиной. Со скрипками – точно так же. Подобный инструмент я впервые взял в руки в 16 лет и был безмерно горд и счастлив. Не хотел из рук выпускать. У меня до сих пор нет подобного инструмента, слухи о том, что мне подарили подобную скрипку, – просто слухи. Увы. Ибо я был бы невероятно рад. – А какие принимаются меры безопасности для охраны столь дорогих инструментов? – Достаточные, – тонко улыбнулся музыкант. – По положенным нормам, не больше и не меньше. Я против того, чтобы таскать за собой танк с ОМОНом, знаете ли. – Какова реакция публики на концерте? – Что называется, замирают в восторге, а потом вызывают и вызывают на бис. В Хабаровске бисировал 12 раз, чуть на самолет не опоздал. Кстати, заметил, что на мои концерты в последнее время все больше молодежи ходит, что не может не радовать. – Одна из целей, которые вы перед собой ставите, «восстановление статуса классической музыки в системе основных ценностей современного общества»… – Да, это так. Хотя… В этом смысле впереди еще много работы. У нас в России много в каких областях еще поле не паханное. Но я считаю, что если есть возможность что­-то делать, например, такие проекты, как этот, то надо делать! Вот так и будет построена новая система ценностей или возвращена утерянная – как угодно. В этом я вижу одну из задач своей деятельности. – У нас в городе строится театр оперы и балета. По этому поводу существуют очень разные мнения. Как вам кажется, нужен ли такой театр в провинции? – У медали две стороны. Новый театр – всегда хорошо. Но, строя театр, надо уже представлять, каким будет его наполнение. Театр – это труппа: оперная, хор, оркестр, балет и так далее. Разумеется, все они должны быть в штате. Театр – не прокатная площадка, куда приезжают с концертами гастролеры: сыграли – уехали. Если удастся создать такую труппу, это будет прекрасно. А если он превратится в концертный зал… Зачем? – Вы участвуете во множестве музыкальных проектов, даете концерты… Все ваше время расписано? – У меня так много дел, они так разрослись, что даже с любимой мамой я, бывает, неделями не могу обменяться электронным письмом. Знаете, я иногда вообще не вижу тех городов, в которых выступаю. Бывает, прилетаю в пять вечера, в семь концерт и в десять обратно. Концертный зал, гримерная, публика, аэропорт – вот и все впечатления. Каждая секунда дорога. Живу как раб, как военный на стратегической подводной лодке. – Но на музыку хватает времени? – Музыка – это самое главное. Она в приоритете. Все остальное – потом. – Однажды вы встречали Пасху и играли концерт на Северном полюсе… – Да. Меня пригласили представители фонда Андрея Первозванного, я согласился с удовольствием на эту авантюру, сыграл – и не жалею. Скрипку с собой брал простенькую, но, кстати, после Северного полюса она стала куда лучше звучать. Это не самый авантюрный концерт в моей жизни. Столько их было – не упомнить. Я играл в жару и холод, играл в самолете. Да, долго летели, было скучно, пассажиры попросили – я сыграл. – Вам все равно для кого играть? – По большому счету, да. Я уважаю любую публику. Конечно, если это не вариант «концерт в рабочий полдень», как в советские времена, когда Ростропович приезжал на шахту в обед, туда сгоняли под страхом лишения премии горняков, и великий маэстро играл им на виолончели. Это отвратительно. – Вы бы сыграли на высокопоставленном дне рождения, например? – Нет. Отказывался и отказываюсь от таких предложений: играть на показах мод, на банкетах, понимаете ли… Предлагали большие деньги, но не в них дело. Я могу сыграть в приватной атмосфере для друзей, но это другое. – Что для вас в жизни абсолютное табу? – Приспособленчество. Иду своим путем и в творчестве, и в жизни. Меня во многом могут упрекнуть мои недоброжелатели, коих тучи, но никто не скажет, что я продался, например. – Вы из музыкальной династии. Ваша судьба была предопределена изначально? – В каком­то смысле да. Мне дали в руки скрипку очень рано. Не могу сказать, что в детстве был от этого в восторге. Хочется играть в футбол, ходить в кино, а не стоять часами с инструментом и издавать непонятные звуки. Родители меня уговаривали, чаще заставляли. Я был трудным подростком. Ничего похожего на стереотип: культурный тихий мальчик со скрипочкой. Скорее, антипод этого образа. Я и дрался, и все, что положено подростку, делал. За что бы стал драться сегодня? По­моему, мужчина может ударить, если обидели его женщину. Хотя вообще лучше не драться, это как­-то очень по-русски. Могу ударить словом. Вообще у меня очень неоднозначный характер. Все зависит от момента. Я человек настроения. Сегодня хочу одного, завтра другого. Сегодня люблю один напиток, через час другой. Ну вот такой я. Все меняется от минуты к минуте. И каждый день я могу любить разное, даже в еде. Канапе, суши, гамбургер, изыски французской кухни, пельмени. Все от настроения. – Вам в жизни легко приходится с таким характером? – В плане карьеры – трудно. Да и в личном плане – тоже. У меня высокие требования к людям, к друзьям. Со многими людьми, которых я считал близкими, пришлось расстаться. – Чего вы никогда не простите? – Неискренности. Не люблю это качество, максималист, видите ли. А еще я романтик. – Дарите романтичные подарки своим подругам? – Вы еще скажите: многочисленным подругам (смеется). Своим друзьям – а у меня много друзей и мужчин, и женщин – я дарю милые подарки. Чтобы удивить. Но вот какое дело: от женщин чаще получаю цветы, чем дарю. В сотни раз больше. Это неловко. И странно. Удивительно построен мир: ухожу с концерта, задаренный женскими букетами. – А что еще дарят на концертах? – В России – мишек плюшевых. Шоколадки. Это так смешно. Букеты раздариваю после концерта – билетерам, администратору. Для меня зрительская благодарность – это то, что человек пришел на концерт. Блиц – Что для вас скрипка? – Проводник. Между душой и руками… – Есть ли кумиры в творчестве? – Паганини. – Кому вы по гроб жизни благодарны? – Маме. – Что для вас самая большая роскошь? – Когда удается задуманное. – Вы трудяга? – Лентяй. – Что же вас заставляет ежедневно работать? – Остатки совести (улыбается). – Концерт отнимает много душевных сил? – Все. – Как вы восстанавливаетесь? – Никак. Каждый раз – как последний. Играю на пределе, на грани. – Вас не раздражает определение «модный музыкант»? – Не вижу ничего плохого в слове «модный».

Автор : Любовь БЕРЧАНСКАЯ

comments powered by Disqus
В этом номере:
Cамбистка из Владивостока стала чемпионкой мира
Парламентский форум обещает быть злободневным

Южная Корея войдет в исполнительный комитет Азиатско-Тихоокеанского парламентского форума, который пройдет в столице Приморья

Коммерсант прорубил лыжню через лес

В Приморье будут судить предпринимателя, вырубившего лес в районе Духовских озер Тернейского района под строительство лыжного спуска, сообщили в прокуратуре края

Достойный противник арктических льдов
Достойный противник арктических льдов

Капитан дальнего плавания Вадим Абоносимов посвятил свою жизнь проводке судов от Чукотки до Владивостока

Остановочный интерактив
Остановочный интерактив

В городе работают удобные электронные гаджеты, предоставляющие целый спектр бесплатных услуг

Последние номера
газета
газета
газета
газета