Где вы отдохнули этим летом?

Электронные версии
Исторический клуб

Необъявленная война

Сразу после Великой Отечественной войны на судах Дальневосточного транспортного флота произошла серия таинственных взрывов
Необъявленная война
НЕДАВНО одна представительная делегация гостила в порту Ванино. Девушка-экскурсовод, как водится, знакомила с поселком, рассказывала о достопримечательностях. В частности, о том, что именно в их порту родилась знаменитая лагерная песня «Я помню тот Ванинский порт». - А в связи с чем, - полюбопытствовал один из экскурсантов, - написана эта песня? - Как, в связи с чем? - пожала плечами экскурсовод. - Отсюда пароходами везли осужденных на Колыму, вот и сочинили зэки… Между тем толчком к появлению лагерного гимна послужила отнюдь не рядовая отправка на «чудную планету» очередной партии криминального контингента. Находке повезло меньше… 24 июля 1946 года Находку потряс мощнейший взрыв – у причала порта на мысе Астафьева взлетел на воздух пароход «Дальстрой», готовившийся к отправке на Колыму с грузом взрывчатых веществ. Взрыв был настолько сильным, что судно оказалось буквально разорванным на части, все портовые постройки на берегу были разрушены. Когда первому секретарю Приморского крайкома ВКПР(б) Пегову доложили, он сказал: - Атеист я, но готов перекреститься ¬ видит Бог, что мы были правы… Еще в конце 30-х годов Пегов, только что принявший край, и новый командующий ТОФ, будущий нарком Военно­морского флота СССР Кузнецов настойчиво убеждали Москву в необходимости вынести взрывоопасные грузы за пределы Владивостока – в довоенное время (об этом мало кто сегодня знает) перевалка взрывчатых веществ шла через причалы Владивостокского морского торгового порта. …На место происшествия спешно из Москвы прибыли заместители министра внутренних дел СССР Рясной и Мамулов, на уши были поставлены приморские органы. Между тем спустя две недели там же, в Находке, на глазах высокопоставленного силового руководства случилось новое неслыханное происшествие – в районе Ободной Пади прогремел взрыв – еще более мощный. Взорвались склады, на которых хранилось не менее шести тысяч тонн взрывчатки. К счастью, склады располагались за сопкой, так что город практически не пострадал. Стало ясно, что версия о халатности, первоначально выдвинутая и усиленно разрабатываемая, явно не годится. Специальная бригада московских следователей вкупе с местными органами буквально перевернула город вверх дном – тщетно! Напасть на след предполагаемых диверсантов не удалось. Министру внутренних дел СССР Круглову ничего не оставалось, как расписаться в собственном бессилии. 14 августа 1946 года он докладывал Сталину и Берия: «Командированными в бухту Находка заместителями министра внутренних дел СССР тт. Рясным и Мамуловым установлено, что основной причиной пожара и взрыва в бухте Находка явилось преступно­халатное отношение отдельных работников Приморского управления Дальстроя к приему взрывчатки с железной дороги, хранению ее и погрузке на пароходы… Сооружения порта и складское хозяйство бухты Находка в связи с переключением в 1945¬46 годах поставок Дальстрою с импорта, который шел из Америки непосредственно в Нагаево, на отечественные грузы не были в должной мере подготовлены к приему и перевалке… Руководство базы Дальстроя в бухте Находка не обеспечило надлежащего хранения грузов и допустило ряд грубейших нарушений порядка хранения взрывчатки; прибывающая по железной дороге взрывчатка складировалась большими штабелями в непосредственной близости к остальным грузам, в том числе и к огнеопасным, без соблюдения необходимых противопожарных разрывов; к погрузке взрывчатки привлекались главным образом заключенные, которые направлялись на эту работу без предварительного отбора и проверки, причем необходимый режим во время погрузочно¬разгрузочных работ не соблюдался. Наряду с этим в нарушение постановления Совета Народных комиссаров СССР … от 29 октября 1945 года, обязывающего министерства направлять все грузы Дальстрою только в прочной таре, выдерживающей неоднократные перевалки и морские перевозки, заводы министерства сельхозмашиностроения, как правило, грузили взрывчатку в недоброкачественной и плохой таре (в большинстве в бумажных мешках). При погрузке и в пути тара портилась, и в результате в бухту Находка взрывчатка прибывала в разбитой таре, различные сорта взрывчатки перемешивались…» Ну и, естественно, назывались основные виновники «преступно­халатного отношения к сбережению взрывчатки и организации погрузочных работ». Таковыми, по версии следствия, были названы начальник Приморского управления Дальстроя Кораблин, его заместитель Сафронов, начальник политотдела Трошкин, начальник лагеря Островский, начальник склада Дицик, его заместитель Афанасьев и техник по взрывчатке Чевский. Все они были арестованы и привлечены к уголовной ответственности. «Кроме того, – указывал министр, – были арестованы 9 человек, подозреваемых в злоумышленных действиях…» До сих пор, однако, неизвестна судьба фигурантов дела, неизвестно даже, был ли суд. …И содрогнулась Нагаевская бухта Вскоре, однако, таинственные диверсанты напомнили о себе. 19 декабря 1947 года в бухте Нагаева один за одним взорвались пароходы «Генерал Ватутин» и «Выборг» ¬ те самые, что были специально выделены Дальневосточным морским пароходством взамен погибшего «Дальстроя» и на которых, как клятвенно заверялось, были предусмотрены все меры безопасности. На «Ватутине» и «Выборге» в момент взрыва находилось большое количество взрывчатки. В результате погиб весь экипаж «Ватутина» во главе с капитаном Куницким, были жертвы на «Выборге», а также из числа портовых рабочих и заключенных. Весь Нагаевский порт оказался разрушенным до основания. Тщательное расследование вновь не дало результатов. В кулуарах поговаривали, что диверсия ¬ дело рук заключенных, но каких именно – неясно: то ли бывших советских военнопленных, освобожденных из Германии и транзитом переправленных на Дальний Восток, то ли из числа арестованных органами военной контр­разведки власовцев, полицаев и других пособников немецких оккупантов. Мой коллега, ветеран приморской журналистики Михаил Избенко, плававший на «Ватутине» и списавшийся буквально за неделю до катастрофы, рассказывал, что уже во времена хрущевской оттепели в конце 50-х годов он случайно встретился с одним колымчанином и тот бахвалился, что это дело рук зэков, решивших преподнести «подарок» колымским чекистам к их профессиональному празднику (20 декабря. – Прим. авт.). Насколько верно это утверждение, судить трудно. Во всяком случае, в его документальной повести, посвященной Нагаевской катастрофе и вышедшей уже в послесоветское время, об этом не говорится. Упорно придерживался версии мести со стороны обиженных советской властью и известный дальневосточный моряк Павел Куянцев, плававший на «Дальстрое» старшим помощником капитана и чудом уцелевший в момент взрыва. Но вот что любопытно. Ни Куянцев, ни Избенко, ни другие дальневосточники, достаточно посвященные в историю происшествий, в советское время предпочитали не распространяться ¬ сверху было дано указание «сделать вид, что ничего не случилось». И только спустя почти полвека в печать стали просачиваться первые сведения… До сих пор в печати дебатируется вопрос: сколько погибло при взрыве «Дальстроя»? Практически все источники оперируют стандартной формулировкой – «несколько сот человек». Причем так считают не только безымянные интернетовские «ники», но даже весьма знающие исследователи, имевшие доступ к секретным архивам. Как, например, бывший заместитель начальника Приморского управления КГБ СССР Клецкин, который в своих недавно обнародованных воспоминаниях указывает: «…а сотни зэков и охрана, толпившиеся неподалеку от судна, превратились в кровавое месиво…» Процитируем еще один документ из недавно рассекреченных архивов МВД СССР. Конкретно о взрыве на «Дальстрое» министр МВД Круглов сообщил Сталину следующее: «В результате пожара и взрыва в бухте Находка уничтожен пароход «Дальстрой» и все находившиеся на нем грузы в количестве: взрывчатки — 917 тонн, сахара — 113 тонн, разных промтоваров — 125 тонн, зерна — 600 тонн, металла — 392 тонн, а всего на сумму 9 млн рублей; на сгоревших складах Дальстроя уничтожено различных промышленных и продовольственных грузов на сумму 15 млн руб. и взрывчатки на сумму 25 млн руб. Во время взрыва парохода «Дальстрой» убито и умерло от ран 105 человек, в том числе: военнослужащих — 22, гражданского населения — 34, заключенных — 49; ранено и находится в лечебных заведениях 196 человек, в том числе: военнослужащих — 55, гражданского населения — 78 и заключенных — 63…» Из Ванино до Магадана ближе Тайна крупнейшего послевоенного диверсионного акта на территории СССР так и осталась нераскрытой. Между тем катастрофы имели далеко идущие последствия самого различного характера – от хозяйственного до практически политического. Сразу же после взрыва на «Дальстрое» по предложению первого секретаря Приморского крайкома ВКП(б) Пегова, поддержанного Минморфлотом СССР, Москва распорядилась перебазировать дальстроевский порт со всеми его структурами в Ванино, в свою очередь, функции Ванинского порта, входившего в подчинение Министерства морского транспорта СССР, передавались Находке. Эта необычная рокировка помимо всего прочего позволила заметно облегчить режимность города (те же зэки теперь отправлялись на Колыму исключительно из Ванино) и сделать в перспективе Находку открытым портом, единственным таковым в нашем крае в «закрытые» 60¬е и 70-е годы. Наконец, кадровая сторона. Так получилось, что чрезвычайные происшествия как в Находке, так и в бухте Нагаева совпали с работой на Колыме высоких комиссий ЦК ВКП(б), «копавших» под всесильного начальника Колымского края генерал-­лейтенанта НКВД Никишова, на которого поступала в Москву масса жалоб. С одной стороны, это был энергичный, деятельный организатор, обеспечивший в тяжелые военные годы добычу золота, олова, вольфрама, кобальта, других полезных ископаемых (именно наличие колымского золота стало своеобразной гарантией Америке в осуществлении поставок по ленд-лизу), с другой - его стиль работы, поведение в быту, в особенности гражданской жены, некоей Гридасовой, которую Никишов к тому же поставил начальником Магаданского лагеря, создали нетерпимую обстановку в управленческом коллективе Дальстроя. «Подвинуть», однако, колымского владыку было непросто – он пользовался большим покровительством со стороны Берии. Но после взрывов в Нагаевской бухте даже всемогущий Лаврентий Павлович уже ничем помочь не мог. Сначала последовала на материк наложница, а затем и хозяин «чудной планеты» отправился на «заслуженный» покой. *** Я помню тот Ванинский порт И вид парохода угрюмый, Как шли мы по трапу на борт В холодные мрачные трюмы. На море спускался туман, Ревела стихия морская. Лежал впереди Магадан, Столица Колымского края…

Автор : Владимир КОНОПЛИЦКИЙ

В этом номере:
«Разделить нас? Не дождетесь!»
«Разделить нас? Не дождетесь!»

Национальные диаспоры Владивостока поддерживают кандидата Путина

Виноваты  уже потому,  что далеко  от Москвы
Виноваты уже потому, что далеко от Москвы

Столичные функционеры выталкивают «Спартак-Приморье» из чемпионата России

В новом году в городе откроется еще 11 детсадов
В новом году в городе откроется еще 11 детсадов

В МИНУВШЕМ году во Владивостоке было открыто девять новых детских садов, два учреждения были построены в микрорайоне Снеговая Падь на федеральные средства, остальные – за счет городского бюджета. Было создано и большое количество дополнительных мест, по словам главы города Игоря Пушкарева, в сумме они могут составить 14 садов.

Телевышка стала визитной карточкой. Только ночной
Телевышка стала визитной карточкой. Только ночной

ГЛАВА Владивостока Игорь Пушкарев проинспектировал работы по установке нового уличного освещения в городских микрорайонах. Адресами для посещения стали улицы Тухачевского и Иртышская.

Горожанам предложено объявить войну вандалам

БОРОТЬСЯ с вандалами, которые крушат скверы во Владивостоке, рисуют на подпорных стенах и домах, разбивают остановочные комплексы, могут и рядовые жители города, считает глава города Игорь Пушкарев.

Последние номера
газета
газета
газета
газета