Вдохновляет ли вас весна на творчество, дает энергию, силы и новые идеи?

Электронные версии
Исторический клуб

Ельцин напился на Светланской квасу... и открыл Владивосток

Как столица Приморья обретала статус вольного города
Ельцин напился на Светланской квасу... и открыл Владивосток
Громкая и вместе с тем не замеченная в новогодней суете памятная дата: ровно 20 лет назад, 1 января 1992 года, произошло знаковое событие – Владивосток стал открытым городом. Сбылись пророческие слова классика-барда, что непременно будет «открыт закрытый порт…» Долгий, извилистый путь прошел наш город, прежде чем распахнул двери для остального мира. Ишь чего захотели: порто-франко! Начнем с того, что без малого полвека – с 1862 по 1909 год – Владивосток был открытым, причем куда более открытым, чем даже сегодня: город имел статус порто­-франко. Это был своеобразный административно­-территориальный анклав, свободный от взимания таможенных пошлин при вывозе и ввозе товаров. Оставаясь при этом главной военно-морской базой со всеми приличествующими этому статусу требованиями режимности и секретности. И ничего – уживались. Сие благословенное время оборвалось неожиданно и притом самым непостижимым образом. Центральным властям захотелось еще большей свободы и открытости, но уже для строящегося на Ляодунском полуострове порта Дальний. А посему, дабы укротить нрав вольного Владивостока, статус порто­-франко был упразднен по инициативе главного куратора Дальнего, тогдашнего министра финансов России Сергея Витте. Историки до сих пор гадают, что за этим стояло: политическая недальновидность, просчет или же лоббирование чьих-то иностранных интересов? В любом случае вышло хуже некуда. Отлично выстроенный новейший порт Дальний сначала достался Японии, а потом, спустя много лет, отошел Китаю. В послереволюционное время вопрос о том, открывать или не открывать Владивосток, стоял на повестке дня едва ли не с первых дней советской власти в Приморье. В Москве прекрасно сознавали важное стратегическое значение Владивостока как форпоста страны на Тихом океане. В то же время любые поползновения в плане военного усиления были чреваты нежелательными последствиями. Сегодня мало кому известно, что практически на всех переговорах между Японией и Советским Союзом в 20е годы одним из непременных условий, выдвигаемых японской стороной, была демилитаризация Владивостока, более того, упразднение Владивостокской крепости. Есть сведения, что еще в 1923м такая договоренность якобы была достигнута. Но город-порт стоял на страже Со второй половины 30х годов необходимость ужесточения режимности (читай: закрытости) приобрела особую актуальность. Резко осложнилась обстановка на Востоке. Захват японцами Маньчжурии, участившиеся провокации на границе, наконец, советско-японский конфликт летом 1938 года у озера Хасан требовали безотлагательного усиления военной мощи главного восточного форпоста. Вопросы ставились на Политбюро, правительством принимались специальные решения. В частности, на модернизацию Дальзавода под военные нужды было выделено 150 млн рублей – огромные по тому времени деньги. Чтобы свести к минимуму контакты зарежимленного до предела Владивостока с внешним миром, руководство страны пошло на беспрецедентные меры: в 1939 году последовательно были ликвидированы Дальневосточный государственный университет (ДВГУ) и Дальневосточный филиал Академии наук СССР. Еще раньше, в 193738 гг., из города, впрочем, и из остального Приморья были выселены все лица корейской и китайской национальностей. Официально Владивосток получит статус закрытого города гораздо позже – в 1958 году, фактически же таковым стал еще с середины 30х годов. Или – Уссурийск, или – Сан-Франциско Новыми красками заиграла извечная проблема в 50е годы прошлого столетия и была связана с приездом тогдашнего лидера СССР Никиты Хрущева. Владивостокцам хорошо известен его знаменитый спич о превращении нашего города в советский Сан-Франциско, громко заявленный во время посещения Владивостока в октябре 1959 года. Гораздо менее известны инициативы, брошенные в массы «дорогим Никитой Сергеевичем» пятью годами раньше – в ходе первого визита – летом 1954 года. Речь тогда стояла о закрытии Владивостока, что называется, наглухо: превратить его в совершенно изолированную военно-морскую базу, а административный центр края перенести… в Уссурийск. Вопрос серьезно прорабатывался как в Москве, так и на местном уровне. В конце концов, благоразумие возобладало, и Владивосток сохранил статус столицы Приморья и главной базы Тихоокеанского флота. Но при этом гайки были завинчены до упора – с 1958 года на целых 30 лет Владивосток оказался застегнутым на все пуговицы. Не то что иностранцам невозможно было попасть к нам, но и гражданам страны, даже близким родственникам, чтобы получить разрешение на въезд, приходилось выписывать специальные пропуска. Ненужность и надуманность режимных излишеств особенно проявились в ходе переговоров на высшем уровне в ноябре 1974 года – между Генеральным секретарем ЦК КПСС Брежневым и президентом США Фордом. Местом встречи был определен Владивосток. Но тут заупрямились военные: режим, секреты и тому подобное. МИД – за, правительство – тоже. Сам Брежнев, будучи Генсеком, председателем Президиума Верховного Совета СССР (по-нынешнему президентом. – Прим. авт.) плюс верховным главнокомандующим, лоббировал идею открытого города – все без толку. Военные стояли насмерть. Сошлись на компромиссном варианте: встречу глав двух супердержав было решено провести на окраине – как тогда было официально объявлено, «в районе Владивостока». Всю прессу и гостей на один день впустили поглазеть «закрытый порт». Все было чинно, без эксцессов. Но тут, опять воспользуемся Высоцким, «малец с поправкой влез». В то время начальником Дальневосточного морского пароходства был Валентин Бянкин – смелый, независимый и решительный моряк. К слову, первый, кто привез в Приморье импортный японский легковой автомобиль, причем не один, а два (второй, правда, крайком КПСС распорядился изъять). Так вот, этот самый Бянкин разрешил иностранным фотокорреспондентам снимать все – бухту, суда, сопки, портовые постройки. Флотские товарищи и представители компетентных органов пришли в ужас. И хотя в бухте не наблюдалось ни одного военного корабля (все заранее рассредоточили по другим районам), эффект был неописуем – Бянкин снял завесу секретности с едва ли не самого засекреченного города Советского Союза. Обещал Горбачев, решал Ельцин Пройдет, однако, еще целых 12 лет, пока снова не забрезжит извечная надежда. Летом 1986 года Приморье посетил Генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачев. Много ездил по краю, много раздавал обещаний, рисовал радужные перестроечные картины. Тогдашний первый секретарь Приморского крайкома партии Дмитрий Гагаров решил воспользоваться подвернувшимся случаем. Дмитрий Николаевич слыл настоящим патриотом города и края. Кстати, в истории местного руководящего истеблишмента он был первым коренным приморцем. На встрече с Горбачевым Гагаров поставил вопрос, что называется, ребром: «Москва продолжает рассматривать Владивосток как военно-морскую крепость… Пора открывать город, превращать в цивилизованный центр международного сотрудничества тихоокеанских стран…» Генсек поддержал Гагарова, а затем озвучил эти мысли от себя на весь мир в своем программном выступлении, но… По возвращении в Первопрестольную Михаил Сергеевич напрочь запамятовал о местных инициативах, как и «забыл» рассмотреть подготовленную его штабом по итогам поездки записку в Политбюро и для правительства о выделении на нужды Дальнего Востока 10 млрд рублей. Рубить владивостокский гордиев узел пришлось Председателю Президиума Верховного Совета РСФСР Борису Ельцину во время его визита в нашенские края летом 1990 года. Так получилось, что автор данных строк в качестве корреспондента ТАСС оказался в группе сопровождения высокого гостя. В плотной, насыщенной программе пребывания Ельцин выкроил время, чтобы поближе познакомиться с учеными Дальневосточного отделения Академии наук СССР. Встретился с коллективом биолого­-почвенного института и там же, в БПИ, провел совещание с участием ведущих ученых региона. На его вопрос: «Что мешает двигать дальневосточную науку дальше?» – один из присутствующих без обиняков заявил: «Закрытость города, слабые контакты с коллегами из других стран…» – Будет вам открытый город, – кратко заметил Ельцин, – дайте только срок. Разумеется, в это мало кто поверил. Обещали ведь многие высокие гости, одни заявления Горбачева чего стоили, а толку? Между тем, как оказалось, Ельцин в то время слов на ветер не бросал. Вскоре после известных августовских событий 1991 года был подписан указ президента РСФСР от 20 сентября 1991 года №1244 «Об открытии г. Владивостока для посещения иностранными гражданами». И резолюция: указ вступает в силу с 1 января 1992 года. В городе начиналась новая жизнь…

Автор : Владимир КОНОПЛИЦКИЙ

comments powered by Disqus
В этом номере:
На Светланской под Новый год увидели «Радугу»
На Светланской под Новый год увидели «Радугу»

Это уже девятый детский сад, который открыли в 2011 году

Солнечные дети Страны восходящего солнца
Солнечные дети Страны восходящего солнца

Детские игровые комнаты организованы во многих музеях и магазинах

Льготы на транспорт продолжают действовать

Адреса районных отделов управления по исполнению программ по поддержке населения администрации города

1 января во Владивостоке родилось больше девочек

В роддоме №-5 Владивостока первый новорожденный появился в 10.00 это был мальчик

Ельцин напился на Светланской квасу... и открыл Владивосток
Ельцин напился на Светланской квасу... и открыл Владивосток

Как столица Приморья обретала статус вольного города

Последние номера
газета
газета
газета
газета