Будете ли вы купаться в море после сообщений об акулах в акватории Владивостока?

Электронные версии
Форпост

Первый писатель Приморья

Если попытаться установить рейтинг, кто из литературного мира более всего писал о Приморье и Владивостоке в XIX веке, то первая позиция в этой табели о рангах, несомненно, должна быть отдана Александру Яковлевичу Максимову. Венцом его писательской и публицистической деятельности стало вышедшее уже после кончины собрание сочинений в 10 томах…
Если попытаться установить рейтинг, кто из литературного мира более всего писал о Приморье и Владивостоке в XIX веке, то первая позиция в этой табели о рангах, несомненно, должна быть отдана Александру Яковлевичу Максимову. Венцом его писательской и публицистической деятельности стало вышедшее уже после кончины собрание сочинений в 10 томах… Сегодня это имя на официальном уровне забыто напрочь. Все справочные издания советской эпохи упорно замалчивали, печальная традиция сохранилась и в послесоветское время. Даже в энциклопедическом словаре «Приморский край», изданном уже в свободное от цензуры и политической конъюнктуры время (1997 год), где, казалось бы, сам бог велел, о Максимове тоже ни строки.

Старший брат пал на поле брани

Между тем в ХIХ веке большую известность получил другой Максимов – старший брат Александра Евгений. Было время, когда его имя не сходило со страниц не только российской прессы. Боевой офицер, ходивший в атаки на фронтах русско-турецкой войны, участвовавший в восточном Ахал-Текинском походе. Сам генерал Скобелев на одном из армейских торжеств предложил поднять тост «за храброго из храбрых ротмистра Максимова…» На рубеже ХIХ века в ходе англо-бурской войны он возглавлял интернациональные легионы – сначала Иностранный, потом – Голландский, где, по отзывам современников, выказал беспримерную храбрость и отвагу. В России же его имя прогремело после нашумевшей дуэли, на которой Евгений Яковлевич застрелил не в меру горячего отпрыска древнейшей немецкой фамилии, адъютанта Собственного Его Императорского Величества конвоя Александра Витгенштейна. Вскоре, однако, он уже пребывал на другом конце планеты – в Маньчжурии. Грянула Русско-японская война, и 55-летний подполковник упросил приближенных к царю разрешить вернуться на военную службу и убыть на фронт добровольцем. В окопах Евгений Яковлевич не раз говорил сослуживцам: «Вот отвоююсь и махну во Владивосток поклониться могиле брата…» Не суждено было. 1 октября 1904 года в жестоком бою у реки Шахэ Максимов, командуя батальоном, был сражен при штурме позиций противника… Так окончил свой жизненный и боевой путь «храбрый из храбрых».

Город покорил с первого взгляда

Младший брат Александр (всего на два года моложе) выбрал другую стезю – морскую. Окончив в 1872 году с отличием Морской кадетский корпус, он был направлен на корвет «Аскольд», на котором совершил кругосветное плавание. Молодой офицер отличался наблюдательностью, острым, пытливым умом. День за днем аккуратно записывал в дневник все увиденное на длинном кругосветном пути. В один из летних дней 1874 года «Аскольд» бросил якорь в бухте Золотой Рог. 23-летний офицер, впервые ступивший на приморскую землю, был очарован здешней природой, растущим городом. Владивосток отныне и навсегда войдет в его жизнь. Максимову останется немного – чуть больше 20 лет жизни, и все эти годы он упорно и последовательно будет отстаивать в печати интересы строящегося города-порта. В 70 – 90-е годы XIX века на страницах популярных журналов «Нива», «Всемирная иллюстрация», «Всемирный путешественник» и ряда других публикуются его очерки и рассказы – «Скиталец», «Поп Симеон» (привлекший впоследствии внимание А. Чехова), «Тюлений остров», «Китобои» и другие. Затем появляются книги «Вокруг света. Плавание корвета «Аскольд», «На далеком Востоке», принесшие автору всероссийскую известность… В последней целая глава посвящена нашему городу, которому, по глубокому убеждению молодого писателя, самой судьбой предначертано быть главным портом России на востоке. Сквозь все его дальневосточное творчество красной нитью проводится мысль о большом будущем Приморья. «Край этот, – пишет Максимов, – от природы так богато наделен, что ему недостает только рук… Русские торговые общества, которые желают и пожелали бы заняться разработкой богатства этого края и торговлей, заслуживают всякого поощрения от правительства; без этого же поощрения им трудно, почти невозможно продолжать дела и начать новые в местности малоизвестной, отдаленной и соперничать с иностранцами, имеющими в близком от края соседстве прочно установившиеся торговые предприятия с выработанными способами и приемами... Это соперничество особенно трудно нам в морской торговле, которая со временем неминуемо должна возникнуть в омывающем наши берега Японском море...» Следует расширить «поприще предприимчивым людям, идущим из России искать счастье на берегах Японского моря», «избавить край от полного захвата его иностранными купцами и промышленниками», привлекать на эти земли «русских купцов, промышленников и крестьян». Этот край, заключает писатель, «будучи нашим аванпостом на Великом океане», должен «сделаться крепкою, неотъемлемою частью нашего обширного Отечества».

Ссылка в любимый город

Вторично Максимов прибыл во Владивосток спустя 16 лет – летом 1895 года – в звании капитана 2-го ранга, должность – помощник командира порта по строевой части. Должность, скажем, не самая почетная и перспективная для вчерашнего адъютанта штаба Кронштадтского порта. Но, как говорится, выбирать не приходится… Только-только втянулся на новом месте, перевез семью, кстати, достаточно большую для моряка – четверо детей, трое из коих – совсем юные девочки. И вдруг – внезапная, в расцвете сил, смерть. Было ему всего 45 лет. Существуют две версии. Согласно первой, официальной, причиной стала скоротечная болезнь, вторая, выдвинутая близко знавшим Максимова известным капитаном и морским педагогом Лухмановым, – самоубийство, вызванное якобы систематическими притеснениями со стороны начальника порта контр-адмирала Энегельма. В задачу данной публикации не входит подробный разбор версий (к ним вернусь отдельно, тем более что необходим анализ ряда архивных документов. – Прим. авт.). Замечу лишь, что, на мой взгляд, вторая версия имеет право на существование. Во второй свой приезд во Владивосток – летом 1895 года – Максимов уже был литератором с именем. Газета «Дальний Восток» отмечала, что «вторичное возвращение в край А. Я. Максимова, несомненно, даст ему новые богатые темы для его литературной работы. За 16 лет многое должно было измениться в местной жизни, и эти перемены, особенно заметные свежему человеку, конечно, не останутся неотмеченными». Изменилось, конечно, многое, но… Не в лучшую сторону. На дворе был не 1874 год, когда Владивосток, получивший статус главного российского порта на Тихом океане, с оптимизмом смотрел в будущее, а 1895-й. Теперь – совсем другая геополитическая конъюнктура. Затевалась большая политика. Ляодунский полуостров, КВЖД, Порт-Артур, Дальний… В судьбе Владивостока наступала очередная черная полоса – едва ли не самая затяжная: у центральной власти появились новые приоритеты. В прежние годы – вплоть до начала 90-х реакция властей на постоянные острые выступления Максимова в защиту Приморья и Владивостока были если не благожелательна, то, во всяком случае, достаточно терпима. Теперь при поменявшихся фишках критика Максимова была уже нежелательной и даже опасной. Достаточно познакомиться с его работой «Наши задачи в Тихом океане», изданной в 1894 году в Санкт-Петербурге отдельной брошюрой. Выводы и оценки Максимова, основанные на трезвом и объективном анализе, явно шли в разрез с замыслами адептов теории проникновения в Юго-Восточной Азии «все дальше и дальше». Так что с глаз долой этого писаку-кавторанга: пусть служит там, где ему так нравится…

Даже могилы не осталось

«Наша окраина не должна забыть помянуть его добром, – писала в некрологе газета «Владивосток», – особенно за публицистические статьи в «Санкт-Петербургских ведомостях», в которых он ратовал против странного, если не сказать больше, проекта оставления Владивостока и перенесения военного морского порта в залив Святой Ольги. Время показало всю правоту взглядов покойного…» «Максимов, – вторил столичный журнал «Исторический вестник», – тщательно изучил Дальний Восток в стратегическом, экономическом, промышленном и этнографическом отношениях…» Похоронили Александра Яковлевича на Покровском кладбище. Могила не сохранилась – снесли в 30-е годы дорвавшиеся до власти иваны, не помнящие родства. Некоторые краеведы утверждают, что имя писателя увековечено в топонимах – реке Максимовке и селе с тем же названием, да еще двух мысах на восточном побережье. Но это не более чем предположения. Как установил видный исследователь дальневосточной топонимики А. Груздев, названия даны в честь других Максимовых, служивших на Дальнем Востоке во второй половине ХIХ века.

P.S.

Чуть было не запамятовал – имя Максимова-старшего все же увековечено. Вскоре после англо-бурской войны в Англии по инициативе правительства была написана картина. Художник изобразил один из самых волнующих эпизодов войны – английский офицер Э. Таус стреляет в русского фехт-генерала, коим был Евгений Максимов, получивший это звание от командования восставших буров. В этой схватке оба получили тяжелейшие ранения. В Англии офицера, стрелявшего в Евгения Максимова, чествовали как национального героя, наградили высшей наградой – военным «Крестом Виктории». Картина, запечатлевшая исторический эпизод, была доставлена в Йоханнесбург и уже более ста лет экспонируется в местном музее… За бугром помнят – и на том спасибо.

Автор : Владимир КОНОПЛИЦКИЙ

comments powered by Disqus
В этом номере:
Пенсионное накопительство

Чтобы достойно встретить старость, нужно получать «белую» зарплату

Очередь за бесплатным образованием

Ажиотаж при записи детей в некоторые школы Владивостока обусловлен начавшимся ростом рождаемости

Броня по-прежнему крепка

Ход работ по реконструкции памятника танковой колонне «Приморский комсомолец», который расположен в парке возле Дома молодежи, проконтролировал вчера глава города Игорь Пушкарев.

Святую Пасху встретили бранью

Один из скандально известных интернет-сайтов, посвященный мирским делам приморским и владивостокским (правда, зарегистрирован портал далеко за океаном), в очередной раз подтвердил свою приверженность правилу: не так важно, о чем и как сообщаешь, лишь бы «пипл хавал». Увы, на этот раз под безжалостные перья беспринципных блогеров попал самый почитаемый у христиан всего мира праздник – День Святой Пасхи.

Во Владивостоке возродят «Горзеленхоз»

В администрации приморской столицы принято решение реанимировать специализированную организацию, отвечающую за зеленые насаждения. «Горзеленхоз» решено возродить не как самостоятельное муниципальное предприятие, а как подразделение МУП «Дороги Владивостока».

Последние номера
журнал