Будете ли вы купаться в море после сообщений об акулах в акватории Владивостока?

Электронные версии
Мой личный Владивосток

На улице имени лётчика

Во Владивостоке родились моя бабушка, моя мама, я… Коренной житель, словом. 12-й километр, район фабрики «Заря», где на углу улиц Чкалова и Кирова стоял наш старенький домик, престижным никогда не считался. От троллейбусного кольца, где разворачивался мар
На улице имени лётчика

Во Владивостоке родились моя бабушка, моя мама, я… Коренной житель, словом.

12-й километр, район фабрики «Заря», где на углу улиц Чкалова и Кирова стоял наш старенький домик, престижным никогда не считался. От троллейбусного кольца, где разворачивался маршрут № 3 и автобус № 2 (тогда он ещё не ходил на улицу Чкалова), надо было долго идти вниз – мимо череды деревянных домишек, мимо «дубининского» интерната (в который, кстати, детей из нашего микрорайона не брали: хоть и в двух шагах, а таки мы не сироты). Потому и ходили мы в школу № 48, что находилась на остановке «11-й километр», а нынче – «Магнитогорская». Потом – узкий переулочек без названия, и вот – калитка родного дома, рядом растёт высокая берёза с очень необычной формой ствола – в виде буквы Y. Когда-то давно эту берёзу даже приходили рисовать художники, такая она была красивая.

Чуть дальше за домом – то ли озерцо, то ли мини-болото, которое дурно пахло и играть рядом с которым строго запрещалось; овраг, который можно было перейти или по трубе водовода, балансируя и покачиваясь, или понизу. Мы, ребятишки, жившие все по соседству, конечно, старались убедить себя и окружающих в собственном молодечестве и обязательно пройти «по трубе» - разумеется, если этого не видели родители. За оврагом начинается лес, крутой спуск – и вот она, железная дорога, а ниже – море! Чистое, ласковое, такое гостеприимное. Полоса песка у прибоя была совсем небольшой, но места всем хватало. Здесь, на берегу, мы проводили лучшие дни каникул, а если на море не отпускали, играли в переулке или рядом с оврагом – в лес родители без старших ходить не разрешали, это место пользовалось дурной славой. Однако на праздники и по выходным в лес ходили семьями на шашлыки и просто так: там росли подснежники, водились ёжики (одного мы даже принесли домой). В каждом дворе – собака, а то и две. Кошки – а как же без них? У кого-то и хозяйство было - куры. Огороды вокруг дома – обязательно. Как было здорово июльским утром проснуться, умыться у летнего водовода (зимой воду носили из колонки) и пойти на клубничные грядки! У всех в огородах рос багульник, и не было ни одной весны, чтобы в нашу калитку не стучали случайные прохожие с просьбой «сорвать или продать веточку багульника».

Асфальт заканчивался рядом с интернатом, все дороги внутри района были хорошо укатаны землёй. На весь район частных, как тогда говорили, домов не было ни одной детской площадки или чего-то в этом духе. Качели во дворах, скамеечки – всё делали сами наши родители, а мы гоняли на велосипедах, зимой – на санках, строили «штабы» и снежных баб и как-то не задумывались, что живём в общем-то на выселках: нам было весело! Никаких телефонов, ближайшая телефонная будка – на кольце троллейбуса, ну и что? Подбежал к дому, покричал: «Катя-я-я-я! Катя-я-яя!» - и подружка вышла гулять. Или появилась суровая мама и сказала: «Катя не выйдет, она наказана!»…

Сегодня на месте моего старого дома стоит большая девятиэтажка, берёзу срубили, овраг засыпали, а Амурский залив в том месте, где мы когда-то проводили все дни напролёт, зарос отвратительной морской травой – явный признак грязной воды.

Километр пешком до школы? Какая мелочь! Мы не замечали этой дороги, ведь столько по пути было интересного, особенно когда не спеша идёшь из школы домой: магазин «Семена» на самой сопке в девятиэтажке-«малосемейке» (семена там продавались редко, и за ними выстраивались дикие очереди дачников, чаще же просто скучала с книгой продавец); столовая общества слепых, где за 10 копеек (если они есть) можно было купить дивный коржик с маком или сахаром; большая шелковица перед чьим-то частным домом, с которой, если повезёт, можно было сорвать немного ягод. И наконец, магазин – небольшой гастроном на углу Чкалова и Байдукова (да, в том районе улицы носили имена знаменитых лётчиков – Белякова, Байдукова, Чкалова). Там было всего два отдела: бакалея и гастрономия (в бакалее стояли батареи трёхлитровых соков, повсюду была разложена дешёвая карамель и псевдошоколадные батончики «Шалунья», а в гастрономии прилавок занимали корытца с маргарином, причудливо украшенные маргариновыми же розами), но по дороге домой мы обязательно заглядывали туда: а вдруг привезли разливное соевое масло, сметану, творог или, например, шоколадные конфеты, или такой дефицит, как сыр или колбаса? Тогда один быстро занимал очередь «на всех», а остальные вихрем неслись по домам, успевая забежать и к родителям оставшегося в очереди. Через несколько минут родители подтягивались в магазин - вместе с детьми, чтобы купить побольше (кто ещё помнит слова «в одни руки»?).

Ближайшие развлечения – кинотеатры «Нептун», «Искра» и «Маяк». 10 копеек стоил самый дешёвый билет на утренний сеанс, хотя, конечно, куда как шикарнее было пойти на вечерний – с родителями, в парадной одежде… Больше всего, конечно, мы любили «Искру». Родители отпускали нас туда без боязни: вышел из троллейбуса, прошёл через подземный переход, никакого риска. Хотя и в «Нептуне» были свои прелести, например, после посещения кинотеатра можно было уговорить маму, папу или бабушку зайти в «Универсам», что на Русской, где на выходе стоял морозильный прилавок и продавали мороженое в пачках по 20 копеек: две вафли, между которыми отличный пломбир, и всё завёрнуто в белую с цветными разводами бумажку… Всю территорию от трассы до «Универсама» летом занимали дачники, торговавшие кто цветами, кто ягодами, кто картошкой – с ними мужественно боролась бравая милиция. А сам магазин «Универсам» помнится как вечно громкий, гулкий и очень большой. Позади этой громадины стоял киоск «Союзпечати», где в 1976 году мы с папой после похода в «Нептун» купили первые в моей жизни марки и самый настоящий кляссер. От «Универсама» – немножко в горку мимо парикмахерской, детского сада «Рябинка» и булочной (там продавали не только хлеб, булочки и иногда – пирожные, но и сок из стеклянных конусов, а иногда – мороженое на развес) к домам № 133-137 по проспекту 100 лет Владивостоку, потом – родная школа № 48, а там уже и до дома недалеко!

Вообще места, где в городе продают мороженое, были известны наперечёт: кинотеатр «Океан», где в кафе перед сеансом выстраивалась длиннющая очередь за заветной порцией в вазочке; цирк, где мороженое всегда было в продаже, а ещё – газировка и медовая вода; магазин на 19-м километре, куда дачники заворачивали по дороге в город; киоск на остановке «Геологов», на углу перед подъёмом к базару (сегодня на этом месте возвышается здание банка). Здесь мороженое продавали на развес – в бумажных или, если сильно повезёт, в вафельных стаканчиках. Самое большое детское счастье – 200 граммов сливочного лакомства в вафельном стаканчике. Если честно, 200 граммов, конечно, было многовато, но мороженое такое дело – лучше больше, чем меньше! Бабушка предпочитала водить меня в кинотеатр «Родина» - там часто шли детские фильмы, да и добраться было просто, главное, чтобы с «троечкой» повезло.

Всех малышей в обязательном порядке водили смотреть на красавицу ёлку на центральной площади. 22-этажного «Белого дома» там ещё и в помине не было, а возле ёлки стояли огромные красивые Дед Мороз и Снегурочка, которым я по полчаса, пока мама и папа не замёрзнут, вслух читала стихи.

Постепенно, пока мы росли, рос и менялся район Второй Речки – фабрики «Заря». Появились широкие дороги, построили школу поближе к нашим домам - № 58, и всех «зарёвских» дружно перевели туда. Рядом вовсю рос микрорайон улицы Чкалова – появились 12- и 9-этажки, куда переселяли людей из частных домиков на Клубной, Борисенко… Детей стало больше, вот и построили школу.

Построили здание «Универбыта», а перед ним сделали сквер с фонтаном, который в связи с вечной владивостокской водяной бедностью работал крайне редко (беда с фонтанами, вероятно, вещь заразная – они ведь и по сию пору во Владивостоке толком не работают). Чуть дальше, на углу Русской и проспекта 100 лет Владивостоку, стояла большая карта Советского района, а недалеко рос едва ли не единственный в городе каштан. На зиму его укутывали, утепляли. Правда, мне так и не припоминается, чтобы он цвёл – наверное, для нежного дерева наш муссонный климат был слишком тяжёлым.

Потом мы переехали в район «1000 мелочей» (кстати, этот магазин ещё при открытии окрестили «мелочи по тысяче», ибо всевозможные потребные в хозяйстве мелочи были дефицитом), где ещё не было школы № 40 – на её месте была аллея и главное - качели, висевшие на высоком крепком дубе. Не было и широкой дороги – была узкая двухполосная, по которой довольно редко ходили сначала «маршрутки»-«Волги» (стоимость проезда 15 копеек), а затем автобус № 38. Но это уже совсем другая история…

Автор : Людмила ВЛАДИМИРОВА

comments powered by Disqus
В этом номере:
Труба до бухты Козьмина: перспективы и риски
Труба до бухты Козьмина: перспективы и риски

Строительство первого этапа магистрального нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан» ещё в процессе завершения, а «Транснефть» уже готова приступить к проектированию второй очереди. Нефтепровод от Сковородино до нефтеналивного порта в бухте Козьмина

Курс на сближение
Курс на сближение

Впервые в новейшей истории Дальнего Востока заключён договор о сотрудничестве между третьей в стране рыбопромышленной компанией и ведущим в Тихоокеанском регионе отраслевым вузом. Весьма символичный факт: соглашение подписано в последних числах марта в ст

Сколько стоит тайна?
Сколько стоит тайна?

Бывший работник Арсеньевской авиационной компании «Прогресс» попытался взыскать с предприятия 20-процентную надбавку к зарплате за работу с секретными документами, которую не получал в течение 12 лет. Причём требовал он не просто вернуть долг, но и проинд

Запредельные «квадраты»
Запредельные «квадраты»

Рассуждения о неуёмном росте цен буквально на всё – продукты, топливо, автомобили, золото и так далее - появляются с завидной регулярностью. Но, наверное, ничто из перечисленного так не возмущает жителей Владивостока, как ситуация на рынке недвижимости.

Зарубинский паром остался в минусе
Зарубинский паром остался в минусе

С начала апреля закрыто паромное сообщение между Зарубино и южнокорейским портом Сокчхо. Причина – разногласия между корейской компанией «Dong Chun Ferry» и ООО «Беркут», контролирующими перевозки на данном направлении.

Последние номера
журнал