Какую радиостанцию вы слушаете?

Электронные версии
Мой личный Владивосток

За поросёнком по Ленинской

Я родилась во Владивостоке в 1939 году. Прочла о конкурсе воспоминаний «Мой личный Владивосток» - и столько нахлынуло! Вы не поверите, но я помню, какой был рыбный базар в районе стадиона «Динамо»: помню даже не образы, а запахи: лето, жара, сильно пахнет

Я родилась во Владивостоке в 1939 году. Прочла о конкурсе воспоминаний «Мой личный Владивосток» - и столько нахлынуло! Вы не поверите, но я помню, какой был рыбный базар в районе стадиона «Динамо»: помню даже не образы, а запахи: лето, жара, сильно пахнет рыбой, морем, потом от множества людей… Шум, крики…

Помню День Победы: мы с мамой были на вокзале, когда передали это известие. Было тепло, солнечно, все улыбались, а я никак не могла понять, почему абсолютно незнакомые люди целуются и обнимаются. Потом в городе появились пленные японцы. Их водили строем от инструментального завода вниз по улице Гоголя. Скользко, они постоянно падали. Мы, детвора, смотрели на них и думали: они падают, потому что у них глаза узкие, не видно же…

На Луговой, где трамвайный парк, стоял небольшой магазинчик, где нам давали хлеб. Очередь надо было занимать очень рано, это делали родители, а потом приходили дети и уже стояли до победного. Несёшь домой эти полбуханки, аромат такой, что с ума сводит. Но откусить нельзя: дома папа, мама и брат маленький, и тоже все голодные.

А рядом с магазинчиком пленные японцы строили дом, и на обед им привозили рис с тушёнкой. Этот запах действовал на нас, стоящих в очереди, как дурман, я сама несколько раз падала в голодный обморок.

В 1948-м пленных увозили домой в товарных вагонах, японцы украсили их какими-то бумажными белыми цветами. Они махали нам руками, что-то кричали на прощание. Нам казалось – что-то доброе и хорошее. Тогда мы уже жили на Сахалинской, отцу выделили там участок. Не только ему, разумеется. Все строили дома, кто как и из чего мог. У нас была такая времяночка, что только курьих ножек не хватало. Все прохожие удивлялись. Рядом был лес, где водились лисы и зайцы, однажды наш пёс Пират притащил енотиху, которую мы сначала приняли за странную собаку. У неё шло молоко, и мы поняли, что она кормит выводок. Отец привязал Пирата, енотиха зализала раны и утром исчезла. Этот лес понемногу корчевали на огороды, с которых и кормились.

Сахалинская тогда была сущей деревней, глушью. Помню, соседи хоронили кого-то, дело было зимой и машина просто не смогла на наши выселки пробиться. Тогда гроб просто поставили на улице и присыпали снегом, а через пару дней, когда дорогу кое-как расчистили, его увезли на Морское кладбище.

Воспоминания приходят как-то путано… Помню, как в цирке-шапито, что стоял на центральной площади, всегда звучала живая музыка, играл оркестр. И в сквере, что был чуть поодаль от шапито, тоже играл оркестр. Музыка плыла над морем, над городом… А на ГУМе был установлен репродуктор, у которого в 1953-м собирались толпы горожан: узнать о здоровье Сталина. Люди слушали и рыдали, это невозможно описать.

Помню базар на Суйфунской (в районе сквера имени Суханова): там продавалось всё – от ковров, нарисованных на простыне, до живой птицы. С этим базаром связано забавное происшествие, которое я никогда не забуду. В 1958 году я вышла замуж, пошли с мужем на базар, а там мужик продаёт поросят! Родители мужа мечтали купить поросёнка. У нас с собой ни сумки, ни даже мешка… Что делать? Мужик подарил нам мешок вместе с поросёнком. Идём мы с мужем домой – всё на ту же Сахалинскую, и вот на углу у ГУМа вдруг решили проверить – купили мы кабанчика или свинку. А поросёнок возьми и вырвись из рук! И помчался вниз по Ленинской! Я на высоких каблуках, муж – высокий и худой, как щепка, нам по 19 лет, дети, в сущности… Несёмся за этим несчастным животным, и стыдно, и весело… Конечно, никогда бы нам его не поймать, если бы не прохожие. Всей Ленинской, можно сказать, поросёнка ловили. Засунули его кое-как в мешок, сели в трамвай – они тогда ходили до Луговой и совсем не часто, нам повезло. Ушли в самый конец, на заднюю площадку. А поросёнок орёт в мешке. Кондуктор давай нас высаживать, я плачу, муж, красный от стыда, пытается через мешок заткнуть поросёнку рот, а тот ещё громче! Пассажиры – кто смеётся, кто сочувствует, ну, в общем, все вместе уговорили кондуктора не высаживать нас… Еле довезли мы свёкру и свекрови того поросёнка.

Автор : Людмила КРАМАР

В этом номере:
У «Единой России» – один кандидат
У «Единой России» – один кандидат

Как уже сообщал «В», на этой неделе по решению регионального политсовета ВПП «Единая Россия» от 21 марта в местных партийных отделениях краевого центра проводятся «праймериз» - внутрипартийные предварительные выборы кандидата на пост мэра Владивостока.

Не хлебное место
Не хлебное место

Лингвисты утверждают, что в большинстве европейских языков, которые занимают сегодня в мире доминирующее положение, больше всего поговорок связано с хлебом. Неудивительно; как неудивительно и то, что Россия абсолютно укладывается в это русло.

«Грачи» полетели…

В среду все российские СМИ запестрели сообщениями о том, что главком ВВС России генерал-полковник Александр Зелин снял запрет на полёты штурмовиков «Су-25». А первоначальный вывод специальной комиссии гласит: «Грач» (так его называют в войсках. – Ред.) ве

Океанариум окуклился
Океанариум окуклился

Интересно, дирекция строящегося Приморского океанариума во Владивостоке есть – и уже с 2006 года! - а строящегося океанариума нет… Это обстоятельство так заинтриговало корреспондентов «В», что мы решили узнать – когда же наконец будут запускать рыб?

Массажист во главе города?

Результатом проверки прокуратурой города Владивостока исполнения муниципального законодательства может стать увольнение и.о. мэра города Игоря Ковалёва. 21 марта прокуратура города Владивостока направила в суд Ленинского района заявление с требованием пр

Последние номера