Как вы думаете, будет ли эффективна нынешняя борьба с суррогатом алкоголя в Приморье?

Электронные версии
Жизнь

Земные обитатели “Игрушечного рая”

Вот уже 25 лет Наталья Гундарева и Сергей Шакуров являют собой блистательный творческий дуэт. Сначала актеров разных московских театров объединила съемочная площадка (“Личное дело судьи Ивановой”, “Собачий пир” и др.), а потом и сцена. В свое время Эдвард Радзинский принес Наталье Гундаревой свою новую пьесу на двух исполнителей “Я стою у ресторана, замуж поздно, сдохнуть рано” с предложением сыграть женскую роль. Давний партнер по киносъемкам Сергей Шакуров как нельзя лучше подходил на мужскую роль. “Замуж поздно...” стал событием в театральной жизни и в творчестве актеров. Появилось желание и дальше работать дуэтом. Спектакль “Игрушечный рай” - новая работа Гундаревой и Шакурова. Это триптих, составленный из новелл разных авторов разных стран, объединенный одной мыслью: о вечности, о неизбежности потерь, о вере

- Наталья Георгиевна, вы обращаетесь к богу перед спектаклем, чтобы все состоялось так, как было задумано, чтобы зритель получил то, на что он рассчитывает, идя на спектакль? Обращаетесь в других ситуациях?

- Вы знаете, меня не научили верить в бога так, как я себе представляю веру. Так что я - атеист. Хотя крещеная, и у меня сохранился медный крестик. Со мной происходит что-то странное. Я рано начала читать Евангелие, и для меня естественным было зайти в церковь, когда никто не ходил туда. А теперь, когда все побежали туда, как раньше в комсомол, и я вижу, как хватает самую дорогую свечку тот, кто не имеет к этому никакого отношения, во мне происходит отторжение. Можно ведь молиться не в церкви, а внутри себя. Я редко обращаюсь к богу по одной простой причине: к нему так много народу обращается. А ведь есть те, кто прикован к креслу, кому совсем плохо. Я пока несу этот груз, могу работать... Но когда стоишь за кулисами, все равно оно рождается: “Господи, иже еси на небеси...” И эта детская молитва тебя бережет.

- Актер востребованный задыхается от нехватки времени. Невостребованный задыхается от того, что он никому не нужен. Когда актер чувствует себя комфортно, когда ему хорошо?

- Мне кажется, что актеру не должно быть хорошо. Это я говорю о своем собственном опыте, я не знаю, как другие... Если у кого-то есть бассейн, кокосовое молоко, домработница, любовь, дети, зачем ему тогда выходить на сцену? Я считаю, что душа обретается в страданиях. Когда у меня все хорошо, я такая сытая, такая ничегонехотящая, что я ненавижу себя. Когда у меня все хорошо, у меня ощущение, что я поправилась килограммов на 15. Мне надо мучиться, я должна быть окровавленным куском мяса, иначе ничего не получится. Тогда даже комедия приобретает пленительную отчаянность. А когда я довольна, то и комедия тупая.

- Владивосток - это случайный выбор?

- Нет, что вы, здесь такая красота. Этот край мне открылся много лет назад, когда я была депутатом Госдумы и Светлана Орлова предложила приехать сюда. Я приехала, и сразу возникло хорошее чувство, я встретила милых людей. А потом мы приезжали уже вдвоем с Сережей - были в Хабаровске, на границе, в Находке, был очень большой и напряженный маршрут. Позже Ефим Звеняцкий пригласил меня сыграть в спектакле “Жертва века”, тут уж я с актерами перезнакомилась, сейчас я их знаю, переживаю за них.

- Ваша работа настраивает на вопросы, связанные исключительно с творчеством. Но иногда хочется приподнять театральную завесу - вы по-прежнему водите автомобиль “Жигули” или что-то “покруче”?

- У меня “Жигули” и даже непрестижные - “пятерка”. Хотя в Москве стало ездить в последнее время невозможно. Движение прямо перпендикулярное. Все едут, как джигиты в анекдоте: “Ты проехал на красный. Где? Там был желтый, почти зеленый”. В Москве можно ездить только в субботу и воскресенье...

- Надо сказать, что провинция смотрит на Москву, как на совершенно другую планету. Как на той другой планете находите уголок для отдохновения, для своих увлечений?

- Вы знаете, я очень люблю свой дом в городе - свою квартиру. Мне удалось там организовать маленький оазис. В квартире три комнаты, из них я люблю так называемый кабинет, люблю находить там книги: рука тянется, находит книгу, я сажусь на диван и читаю... Таким образом, моя душа утихает, и мне ничего больше не нужно, даже выходить на улицу. А иногда наоборот, я иду дышать запахом Москвы. Мне кажется, что если меня подвозить к Москве с закрытыми глазами, я узнаю, когда мы в нее въедем, по запаху. Это у меня с детства...

- На Таганке остался ваш дом?

- Да, но его отдали Алле Пугачевой под какое-то общество.

- Не настаиваете на мемориальной доске?

- Рановато, после Ваганькова. А вообще у меня есть дом за 140 км от Москвы. Обыкновенный сруб, вода - в колодце, летний душ, раньше, когда там подолгу жила моя мама, я часто туда ездила, а сейчас, после микроинсульта, она не ездит туда, и я перестала. А здесь, в номере, у меня чудный вид из окна - море, парусники ходят. Я могу сесть и часами смотреть в окно, так я отдыхаю.

- Как вы относитесь к понятию “звезда”?

- Вообще это богемное понятие. Лада Дэнс - звезда... Ну тогда я не хочу быть звездой, хочу быть тунгусским метеоритом. У нас чудовищное количество звезд. Раньше это было престижно: был лучший артист года, который становился таковым по результатам опроса зрителей, люди говорили, что звезда лучше всех. Кто сейчас это определяет? Покупаются средства массовой информации - это не секрет (я не хочу вас обидеть), и посмотрите, что происходит. Кстати, существует барометр, совершенно точный, на мой взгляд: раньше власть имущие приходили на спектакль, они шли на высокий штиль, которым считались драматическое искусство, опера, балет. А сейчас они ходят на показ мод, на эстрадные тусовки. Я не говорю, что они определяют талантливость того или иного, но взгляды на вещи поменялись. Пример: патриархия на Рождество устраивала прием в концертном зале “Россия”, куда пригласили меня. Вышел на сцену Кобзон, Саша Градский, Розенбаум - замечательно. Потом вышла то ли Овсиенко, то ли Апина (я их путаю) в майке и юбке до причинного места, а в первом ряду сидит патриарх... Я в ужасе. Я не хочу быть звездой.

- Можно ли название вашей последней пьесы - “Игрушечный рай” - отнести к нашей жизни?

- Для кого-то да, для кого-то нет. Сейчас очень большое расслоение произошло. Некоторые просто выживают, физически выживают. Люди ведут просто растительное существование - что поесть, чем обогреться. Мы просто не привыкли к такому расслоению - раз, и не готовы - два.

- А вы бы сами предпочли остаться там, где все были более-менее равными, или жить сегодня?

- Вы знаете, я никогда не была равной. У меня профессия исключительная, которую я очень люблю. Я всегда честно работала, меня знали, мне давали премии, и в те времена у меня было то, чего не было у других. Моя жизнь изменилась в смысле интенсивности. Чтобы сегодня материально жить так, как раньше (а у меня нет ничего сверхъестественного), мне надо больше работать. Был в свое время момент растерянности и страха. Кино меня как-то резко бросило, деньги, которые были на книжке, превратились в ничто. Я не знала, что мне делать. Но моя подруга - стоматолог - сказала: “Ну чего ты боишься, сейчас у меня есть деньги, я тебе помогу, а когда все изменится, ты мне поможешь”. Я поняла, что если есть человек, который может тебе помочь, ничего не страшно. И еще я стала осторожнее в словах, чтобы не причислили к тем или иным, я всегда была сама по себе...

Может быть, поэтому она не признает косметику в повседневной жизни - только театральный грим, а дорогим украшениям предпочитает бижутерию, избегает тусовок, но если уж попадает “в свет”, то всегда чувствует себя в нем весьма комфортно. В общем, остается сама собой, истинной женщиной.

Шакуров же был немногословен, иллюстрируя шуточное высказывание Натальи Гундаревой: “В нашем дуэте я - ум, а он - красота”. И как в каждой шутке, в этом высказывании была доля истины - он на самом деле обаятелен, без лишних слов и эмоций.

- Недавно “Московский комсомолец” опубликовал интервью с вами, в котором Шакуров предстал перед читателями очень агрессивным. Вы действительно такой в последнее время?

Отвечает Н. Гундарева:

- С человеком все время что-то происходит. Наступает момент перехода количества в качество, когда одна капля заставляет выплеснуться целый стакан. Видимо, настал такой момент. И связано это с тем, как ни странно, что в последнее время опять появилась работа, опять появился театр. Все-таки мы все очень зависим от того, востребованы мы или нет. Пока тебя куда-то зовут, ты неуязвим. Мне не показалось то интервью каким-то злобным, может быть, оценки резкие, но Сережа всегда был таким, непростым, он уходил из театра в театр, он скандалил с режиссерами, уходил со съемок, если его что-то не устраивало.

С. Шакуров:

- Я объясню, что произошло. Это был такой выброс. В последнее время журналисты просто одолели меня. Я устал от одних и тех же вопросов. После последнего интервью - тишина.

- Когда даете согласие на роль, чем руководствуетесь?

- Интересна ли мне она.

- Деньги не играют роли, даже если вы в долгом простое?

- Абсолютно никакой.

Шакуров - первый контрактный актер. Иногда он сожалел, что ушел из театра. Там находишься в потоке, все время занят, даже если возникали паузы, их заполнял кинематограф, поэтому пустоты не было. Сегодня кинематограф в простое. А контракт в театре предполагает, что играешь ту роль и у того режиссера, которые тебе по душе. Но в целом сожалений нет, ведь есть возможность выбора.

- Ваши песни - это увлечение, вы собираетесь продолжать себя в этом амплуа и достигнуть каких-то вершин?

- Каких вершин... Я пою для себя, это что-то вроде хобби. Хотя неплохо получается, даже записал компакт-диск.

Шакуров считает мечтательство бесплодным занятием. В том числе и в творчестве. Он играл и Гамлета, и Сирано де Бержерака. И о несыгранных ролях не сожалеет. Считает важным не то, как сыграл, а что в результате получилось. Ведь можно хорошо сыграть в спектакле, который никому не нужен, а потому не нужен и самому актеру.

- Сергей Каюмович, как вы переживаете минуты душевной неустроенности, они, наверное, бывают?

- Я оптимист, я не переживаю. Н. Гундарева дополняет: - Есть анекдот, что оптимист - это плохо осведомленный пессимист. Так вот, Шакуров - хорошо осведомленный оптимист.

Свои спортивные достижения (он мастер спорта по акробатике) Шакуров использует на сцене. Свою первую роль - шута в “Иване Грозном” он сыграл по-настоящему: выходил на руках на сцену, крутил “колесо”, сальто.

- А вообще больше места в творчестве занимает сцена или кино?

- По времени - кино. А по любви - театр.

- Вас никогда не приглашали преподавать?

- Нет. Да и желания не было. Этим надо заниматься серьезно. А забегать в институт в перерыве между съемками раз в месяц нельзя.

- Сегодня много говорится о том, что российская культура переболеет, пена сойдет. Русские останутся русскими. Ваше мнение на этот счет?

- Это зависит от нас самих. Но думаю, что переболеет. Русские - самая сильная нация. Мы с Наташей в прошлом году были в Америке - я не понимаю эту страну. Там все насквозь фальшиво, искусственно. Русские же уникальны, искренни, добры.

- Но доброта уязвима...

- Ну и пусть, зато они самые живые.

- Чего вы боитесь в жизни?

- Самого себя... Только...

comments powered by Disqus
В этом номере:
Выше некуда

Рост цен на рынке недвижимости Владивостока в мае-июне наконец-то приостановился. Об этом корреспонденту "В" сообщил директор Дальневосточного маркетингового центра Сергей Косиков.

На заметку

Вечер памяти первого военного губернатора Приморской области контр-адмирала Петра Казакевича пройдет сегодня в музее имени В.К. Арсеньева во Владивостоке.

Положительный имидж дворника

Управляющая компания Фрунзенского района Владивостока решила бороться за престиж рабочих специальностей, проводя соответствующий конкурс на подведомственных территориях.

Граница международных учений

Во Владивосток из южнокорейского порта Пусан вернулся пограничный сторожевой корабль "Приморье", который принимал участие в форуме пограничных ведомств (береговых охран) государств северной части Тихого океана. В учениях на море были задействованы моряки из России, Японии, Республики Корея, США, Канады и Китая.

Ученые недовольны

Ученым Российской Академии наук не нравится технология проведения реформ, которые затеяло правительство РФ до 2008 года. К примеру, в профсоюзной организации ДВО РАН возмущены тем, что придется сокращать не ставки (как планировалось), а живых научных работников.

Последние номера