Будете ли вы купаться в море после сообщений об акулах в акватории Владивостока?

Электронные версии
Жизнь

Я видел Победу своими глазами

О войне и Победе сказано уже очень много. И все же хотелось бы еще раз пролистать в памяти те страшные и незабываемые дни. Еще до начала Второй мировой я жил на Украине в селе Бирюки Рокитянского района, что в 18 км от города Белая Церковь. Родителей своих не знал до 10 лет. Воспитывался у бабушки

“Под немцами”

Был обычный летний день 1941 года. Мы с приятелем отправились на речку купаться. Выйдя из калитки и пройдя несколько шагов, мы услышали рев моторов и спустя миг увидели немцев.

К вечеру все село было занято. В нашем доме разместились 10 немецких солдат, и бабушке пришлось отправить меня к тетке.

Мне, тогда 6-летнему пацану, разрешалось приходить к бабушке раз в неделю. Правда, вместо 10 “фрицев”, занявших наш дом в самом начале расселения, осталось только двое - унтер-офицер и кладовщик. Всякий раз они подзывали меня к себе и угощали конфетами.

Кое-кто из мужчин нашего села пошел на службу к оккупантам - в полицаи. И самое отвратительное, что бывший председатель колхоза согласился быть старшим полицаем. Звали его Григорием, но, поступив на службу к немцам, он обязал всех сельчан величать его “пан Глигор”.

Во время оккупации и войны я несколько раз чудом избежал гибели. Однажды тетя Аня сказала, что немцы собираются отвезти меня в детский дом как сироту и предупредила: “Ни за что не соглашайся!”

Только спустя несколько лет мне стало известно, что она была связана с партизанами. От них и узнала, что на самом деле детей отправляют в районный центр, где находился немецкий военный госпиталь. У малышей брали кровь для раненых. Бойцы выздоравливали, а детей умерщвляли.

Однажды, гуляя со своим другом Петей, я заметил, что к дому тети Ани подъехала телега с двумя немецкими солдатами и полицейским. Долго меня искали, но не нашли и отправились восвояси.

Наших встречали слезами и самогоном

Советские войска двигались с юго-запада, обходя поселки, чтобы не подвергать опасности мирное население. Но когда враги, покинув село, двинулись через поля, наши начали по отступающим стрельбу из орудий.

Мы решили отсидеться в доме. Сначала я устроился на лежанке, но через некоторое время решил перебраться в другое место. Вскоре возле дома снова “рвануло”. Осколки разбили стекла и попали в комнату. Один из них приземлился на то самое место, где несколько секунд назад сидел я. Потрясенные случившимся, взрослые вместе с детьми перебрались в погреб.

Не обошлось и без курьеза. Сосед, что жил через дорогу, вместо того чтобы укрыться от обстрела, рубил дрова во дворе. Когда неподалеку разорвался очередной снаряд, он получил осколочное ранение в голову, к счастью, неопасное. А дровишки он готовил с одной целью - наварить самогонки и достойно встретить Красную армию.

Вскоре мне наскучило сидеть в погребе, и я приоткрыл дверцу и увидел, что по проселочной дороге шагают люди в военной форме, не похожие на немцев. Я позвал бабушку, которая, приоткрыв дверцу, вдруг охнула и закричала во весь голос: “Наши идут!”

Жизнь без войны

В первые дни после освобождения Украины мы, мальчишки, часто бегали в поле, собирали брошенные немцами снаряды. Те, кто был постарше, приспособились аккуратно отвинчивать с головок снарядов взрыватели и извлекать порох. Порох отдавали взрослым, для того чтобы глушить рыбу.

Вскоре в селе случилась трагедия. Двое подростков разбирали снаряды. Один из них махнул рукой на это дело и отправился домой. Пройдя 100 метров, он услышал оглушительный взрыв. Его приятеля разорвало на части. С тех пор походы за снарядами прекратились.

Жизнь шла своим чередом. Учеба в школе, детские шалости, проказы. Все эти годы я не переставал думать о матери. В то, что она жива, я твердо верил.

В один из теплых июльских дней случилось то, о чем я так долго мечтал. К нам в дом вошли незнакомые мужчина и женщина. И вдруг женщина бросилась мне на шею. Все получилось как в сказке - передо мной стояла моя мать.

Гораздо позже я узнал, что в

1938-м она попала под “закон о колосках”.

После войны мать приступила к работе в сельсовете. Однажды, возвращаясь в село из райцентра, она случайно встретила одного из своих давних знакомых. Мать узнала его и прошла мимо, не проронив ни слова. Это был “пан Глигор”.

В Бирюках мать первым делом кинулась в сельсовет. Дождавшись темноты, грузовик с солдатами въехал в село. Вооруженные люди оцепили дом “пана Глигора”, наставили ружья в окна. За столом сидели 5 бывших полицаев во главе с Глигором.

Через некоторое время состоялся суд. Приговор был суров - Глигор получил 20 лет лишения свободы.

В 1946 году по предложению дяди мы перебрались во Владивосток. Здесь я служил во флоте, окончил ДВПИ... Теперь я отец двоих детей и дедушка трех внуков. Но не забыть мне всего, что довелось пережить в годы войны, и счастливых мгновений Победы.

comments powered by Disqus
В этом номере:
Выше некуда

Рост цен на рынке недвижимости Владивостока в мае-июне наконец-то приостановился. Об этом корреспонденту "В" сообщил директор Дальневосточного маркетингового центра Сергей Косиков.

На заметку

Вечер памяти первого военного губернатора Приморской области контр-адмирала Петра Казакевича пройдет сегодня в музее имени В.К. Арсеньева во Владивостоке.

Положительный имидж дворника

Управляющая компания Фрунзенского района Владивостока решила бороться за престиж рабочих специальностей, проводя соответствующий конкурс на подведомственных территориях.

Граница международных учений

Во Владивосток из южнокорейского порта Пусан вернулся пограничный сторожевой корабль "Приморье", который принимал участие в форуме пограничных ведомств (береговых охран) государств северной части Тихого океана. В учениях на море были задействованы моряки из России, Японии, Республики Корея, США, Канады и Китая.

Ученые недовольны

Ученым Российской Академии наук не нравится технология проведения реформ, которые затеяло правительство РФ до 2008 года. К примеру, в профсоюзной организации ДВО РАН возмущены тем, что придется сокращать не ставки (как планировалось), а живых научных работников.

Последние номера