Будете ли вы купаться в море после сообщений об акулах в акватории Владивостока?

Электронные версии
Жизнь

ПРИЗВАННЫЙ ИЗ ЗАПАСА

Призыв офицеров осуществляется круглый год, а количество определяется специальной телеграммой Генштаба. Во Владивостоке ежегодно призывается до нескольких сотен офицеров запаса. Офицерское звание присваивается только выпускникам высших учебных заведений, прошедшим обучение на военной кафедре или в военном институте (военные институты во Владивостоке имеются в ДВГУ и ДВГТУ). С первого курса со студентами заключается контракт на обучение по военной специальности. В этом же контракте оговаривается согласие в случае призыва отслужить два года в качестве офицера. Но призывают не всех, а лишь тех, кому “повезет” (около 25 процентов из выпуска). Остальные, дотянув на гражданке до 27-летнего возраста, могут спать спокойно - их таланты Родине вряд ли понадобятся. Такая же практика существовала и при советской власти, с той лишь разницей, что посещать военную кафедру обязаны были все. За пропущенные занятия по “военке” вообще можно было вылететь из института и сразу же загреметь в армию по полной схеме (рядовым)

Дорога на флот

До последнего момента он не верил в то, что это случится. Не верил даже, когда представлялся командиру “по случаю назначения на должность”. Сочетание офицерского звания с его фамилией казалось невообразимой глупостью: “лейтенант Никитин”?! Настоящая ересь. Он попросту не может быть ни лейтенантом, ни ефрейтором, ни даже генералом. Он никогда не мечтал о “настоящем мужском деле”, не готовил себя к этому, да и вообще армия не для него!

Впрочем, попасть в армию Андрею Никитину и не грозило, он был призван на флот. Вообще морские офицеры запаса крайне редко призываются на службу. Наибольшей популярностью пользуются “бронетанкисты” (выпускники сельскохозяйственной академии), врачи, юристы и прочие “мотострелки” (выпускники ДВГУ).

Запасники, имеющие специальности врача, агронома, инженера, чаще всего легко соглашаются служить (на гражданке большинству из них зарплата не светит). А вот юристов и компьютерщиков (по понятным причинам) приходится загонять едва ли не палкой. Студенты вузов, не имеющих кафедру, или отказавшиеся ее посещать в обязательном порядке призываются на срочную службу в качестве рядовых после окончания обучения.

Рядовым Андрей быть не хотел. Он не был ни компьютерщиком, ни тем более юристом, но работу имел такую, что позавидовать могли и те и другие. И самое обидное в этой истории было как раз то, что с работой, о которой он мечтал последние три года учебы, надо было проститься, и скорей всего навсегда. Свято место, как известно, пусто не бывает, хотя закон в этом отношении всегда на стороне призываемого.

Первые дни после получения повестки он еще надеялся, что вдруг все само собой образуется и служить ему не придется. Потом он начал допытываться в военкомате, почему эта высокая честь выпала именно на его долю? Ответ был до гениальности прост: потому что он нужен Родине. На кой черт, спрашивается, Родине понадобился именно Никитин, а не какой-нибудь Иванов, с равным удовольствием посещавший “военку”? Оказалось, что по сравнению с абстрактным Ивановым конкретный Никитин не имеет причин для отсрочки. Здоров, холост, за старушкой-матерью не ухаживает, моральные качества на уровне, да и учился неплохо. Как говорится, все при нем. Потом он наконец сообразил, что независимо от того, поймет он - почему? - или не поймет, от службы это его не избавит, и начал судорожно искать, кому бы дать взятку. На деле оказалось, дать взятку гораздо сложней, чем об этом пишут в газетах. Зайти же в кабинет к военкому и сунуть пачку баксов у него просто не хватило мужества. К тому же после этого запросто можно оказаться не в армии, а в каком-нибудь исправительном учреждении. Была мысль уехать к родне в Прибалтику. Но становиться вне закона тоже не лучшая перспектива. В итоге он плюнул на все и решил сдаться.

Недоразумение в погонах

Основная часть офицеров, призываемых из запаса владивостокскими военкоматами, проходит службу под Уссурийском. Те, что призваны на флот, оседают в Фокино. Андрею же, как всегда, повезло, для него места ближе “района, приравненного к Крайнему Северу”, не нашлось. Да и с должностью все вышло как нельзя лучше. Как правило, такие специалисты, как он, проходят службу в береговых, чисто технических подразделениях. Он же угодил на самый настоящий корабль. И хотя официально его должность называлась “инженер”, никаких иллюзий на этот счет он уже не питал. А увидев свое место службы, качающееся на волнах, понял, что два ближайших года жизнь его будет полна романтики.

Круг своих служебных обязанностей он так и не уяснил до последнего дня службы. Каждый день начинался и заканчивался совещанием. Что было между ними, кроме приборок, построений и приемов пищи, он совершенно не помнит, но к концу каждого дня чувствовал себя так, как будто весь день таскал мешки с цементом. Теперь Андрей твердо убежден, что зазря деньги на службе не платят, а те, что платят, лишь десятая часть того, что платить следует. К слову, у себя в фирме Андрей в месяц зарабатывал больше, чем офицером получал за полгода. А в общем, он считает, что с временем службы ему в некотором смысле повезло. Это были первые годы “грачевской” реформы, и корабли в море выходили достаточно часто. Во всяком случае, Андрей считает, что в отличие от сегодняшних запасников он получил возможность если не в полной степени ощутить, то по крайней мере “пощупать” морскую службу.

Через месяц после начала службы Андрею пришлось пережить еще больший шок, чем призыв. В их соединении сокращалось сразу два корабля вместе со всей техникой и экипажем. В общем-то дело было не в остро развитых патриотических чувствах, а в том, что с кораблями вместе уходили и те самые специалисты, из-за недостатка которых он и был призван на службу. Вопрос, зачем было призывать из запаса большого военного дилетанта Андрея Никитина и одновременно увольнять двух настоящих специалистов, он долгое время задавал всем встречающимся на его пути начальникам. Прекратил же домогательства лишь через год, после того как однажды на вопрос подчиненного матроса: “Почему?” - коротко ответил: “По кочану!” После этого ему и самому стало все ясно.

Между собой матросы его почему-то называли “шнурком”. Хотя внешне он на этот предмет гардероба нисколько не смахивал. Как позже выяснилось, так здесь именовали всех молодых лейтенантов, просто к нему эта кличка пристала до конца службы. Взаимоотношения с подчиненными оказались самой сложной частью флотской службы Андрея. К счастью, у него их было немного. Будучи человеком мягким и покладистым, склонным к компромиссным решениям, он не скоро усвоил аксиому командира: куда матроса ни целуй - всюду задница. Несмотря на всю его доброту и стремление к справедливости, моряки подставляли его при каждом удобном случае. Во время большой приборки просили у него разрешения “незаметно перекурить”, а потом, застигнутые старпомом, откровенно признавались, что “добро” было получено от лейтенанта. А однажды по доброте душевной он отпустил своего “бойца” на ночь к любимой. Разумеется, тот должен был вернуться еще до рассвета, но пришел буквально рука об руку с командиром. Когда же начались разборки, матрос легко “сдал” его, заявив, что был не в “самоходе”, а в увольнении, с разрешения своего непосредственного начальника. Моряк, конечно же, все равно оказался на гауптвахте, но и Андрею “вставили”, как говорится, по первое число.

У начальства его служебная деятельность никогда положительных эмоций не вызывала. Для них он был просто “студент”. Этот случай поставил незримое клеймо на его чистом имени, и прозвище “студент” было заменено на более зрелое - “сутенер”. Так “сутенером” он и оставался в глазах начальства до самого “дембеля”. Хотя, честно говоря, откровенно над ним изгалялся только начальник штаба, остальные командиры относились вполне лояльно: как к недоразумению, случившемуся по вине большого начальства.

Морская душа - сухопутное тело

C офицерами, не являющимися его начальниками, Андрей был вполне на равных. После представления группе сослуживцев в небольшом питейном заведении его легко признали за своего. Правда, “глушить” технический спирт, “закусывая” водой из питьевого бачка, он так и не научился. Но и среди профессиональных офицеров, его ровесников, таких мастеров было совсем немного. Да и спирт-то пили в крайне исключительных случаях, как правило, когда уже совсем нечем было “догнаться”. В основном же флотоводцы, как и большинство русских мужчин, предпочитают употреблять хорошую водку.

Что касается быта и личного времени, то тут никаких проблем не возникало. В первый же день ему была отведена верхняя “полка” в каюте № 5, и все личное время он мог легко проводить, лежа на ней. Береговая жизнь корабельных офицеров ведется в строгом соответствии с графиком сходов. Согласно этому документу каждый офицер в среднем может проводить на берегу три-четыре ночи, два вечера и полтора дня. Все остальное время по логике вещей принадлежало службе. Первое время Андрей проводил на берегу полтора дня. Чуть позже добавилась одна ночь. А после того как он познакомился с доброй одинокой женщиной средних лет, время пребывания на берегу увеличилось еще на одну ночь и два вечера. Сложности со свободными вечерами были обусловлены исключительно ненормированным рабочим временем. Это самое время могло закончиться и в 21, и в 22, и в 23 часа. И если семейные, бывало, топали домой и после 24 часов, то для него это было совершенно лишено смысла. На корабле, как правило, вечера проходили в холостяцком кругу за питием (чая, кофе, водки), просмотром телевизора и дискуссиями на военно-политические темы, заканчивающимися всегда наболевшим - женским вопросом.

С жильем в общем-то была напряженка. Получить по очереди даже и семейным не всегда удавалось. Зато снять можно было без особых проблем и совсем недорого. Суммы, выплачиваемой “родиной” в качестве компенсации за поднаем жилья (около 3 минимальных оплат труда), полностью хватало для платы за однокомнатную квартиру. Правда, деньги “родина” отдавала с большой неохотой и многомесячной задержкой и то почему-то только семейным. Холостяки считали это полнейшей дискриминацией и на каждом строевом смотре жаловались на действия финансистов, “экономивших за счет их здоровья”. Никакого результата жалобы не давали. Да это и не было важно. Радовала сама возможность заявить.

Рассказывали, что как-то на заре перестройки одинокий лейтенант пожаловался проводившему смотр заместителю командующего флотилией на то, что полгода не имел выходных и уже не помнит, как выглядят женщины. Адмирал покачал седой головой, записал жалобу и молча прошел дальше. Выходной лейтенант так и не получил, а вот звание старшего лейтенанта ему пришло с задержкой ровно в полгода. К счастью, Андрею с таким волюнтаризмом столкнуться не довелось, хотя, честно говоря, из всех вселенских проблем получение очередного звания его волновало меньше всего.

Человек ко всему привыкает. Долгожданный приказ об увольнении в запас Андрея совсем не растрогал. Это удивило даже его самого. За два года он так сросся с военной стихией, что казалось, это уже никогда не кончится. Просто не верилось, что он уедет и в его жизни больше никогда не будет колоколов громкого боя, отрывистых команд по корабельной трансляции, компота из сухофруктов и сгущенного молока на вечерний чай. Неужели он никогда больше не услышит иронично-снисходительного “лейтена-ант” и не будет нервничать из-за того, что на большую приборку боцман выдал мало мыла?

На отходной никто не плакал и не сожалел, как это было принято на проводах кадровых офицеров, о “потере флотом еще одного высококлассного специалиста”. Наоборот. Почти все завидовали и сожалели лишь о том, что “сами они к гражданской жизни никак не приспособлены”. Особого разочарования не чувствовал и он. В реальность происходящего не верилось, но все же отчего-то было грустно...

comments powered by Disqus
В этом номере:
Выше некуда

Рост цен на рынке недвижимости Владивостока в мае-июне наконец-то приостановился. Об этом корреспонденту "В" сообщил директор Дальневосточного маркетингового центра Сергей Косиков.

На заметку

Вечер памяти первого военного губернатора Приморской области контр-адмирала Петра Казакевича пройдет сегодня в музее имени В.К. Арсеньева во Владивостоке.

Положительный имидж дворника

Управляющая компания Фрунзенского района Владивостока решила бороться за престиж рабочих специальностей, проводя соответствующий конкурс на подведомственных территориях.

Граница международных учений

Во Владивосток из южнокорейского порта Пусан вернулся пограничный сторожевой корабль "Приморье", который принимал участие в форуме пограничных ведомств (береговых охран) государств северной части Тихого океана. В учениях на море были задействованы моряки из России, Японии, Республики Корея, США, Канады и Китая.

Ученые недовольны

Ученым Российской Академии наук не нравится технология проведения реформ, которые затеяло правительство РФ до 2008 года. К примеру, в профсоюзной организации ДВО РАН возмущены тем, что придется сокращать не ставки (как планировалось), а живых научных работников.

Последние номера