Восток Цемент
Вдохновляет ли вас весна на творчество, дает энергию, силы и новые идеи?

Электронные версии
Жизнь

МОЯ ЧАЛДОНСКАЯ БАБУШКА

- Сколько себя помню, в нашей семье всегда гадали. Отец часто видел необычные сны, и мать, раскладывая карты или бобы, пыталась толковать их. Но так, как это умела делать бабушка, не умел никто. Когда она приезжала к нам в гости, к ней по вечерам тайком приходили люди погадать - в то суровое время колдуны и гадальщики были не в почете.

Бабушка была самым удивительным человеком из всех, кого я знала. Она никогда не расставалась с колодой карт и носила их в кармане передника в бархатном кисете. Перед сном клала три карты под подушку, а утром шепталась с ними. Таким образом она общалась с веником, самоваром, плиткой, спичками, каждым растением в огороде. Впоследствии, когда у меня появилась дача, я сама стала разговаривать с растениями, и надо сказать, они откликались, давая урожай на диво соседям.

Жила бабушка в Сибири, в глухой деревушке, населенной чалдонами. Сначала я думала, что это национальность, а оказалось, так называли себя люди, живущие у реки Чалда. Их уклад жизни гармонично переплетался с законами природы, их менталитет неразрывно был связан с мистикой.

Каждый чалдон твердо знал, что рыба будет клевать только после того, как он выльет в реку немного молока, что нельзя пахать землю, не вплетя в гриву лошади зверобой, а каждая чалдонка была уверена, что если поутру голая искупается в росе да сразу ляжет к мужу, он никогда ее не разлюбит. Там по-настоящему до сих пор верят в леших и русалок, ставят миски с молоком для домовых, а в люльках лежат “баюны” - зеленые камушки малахита и мешочки с маковыми головками.

Наша бабушка была почитаемым в деревне человеком. Без нее не принималось ни одно важное решение, не обходилось ни одно собрание. Когда предстояла чья-нибудь свадьба, ей приносили подарки, и она должна была охранять молодого, чтобы ему не “завязали”, т. е. не навели порчу на его мужскую силу. Ей приносили кричащих младенцев, она шептала над ними, покусывала животики - “загрызала” грыжу, и они успокаивались. В маленькой черной бане она выправляла надорванные животы и спины. Чирьи и нарывы от ее заговоров мгновенно проходили, бородавки исчезали, обиженные жены вновь становились любимыми.

Бабушка очень любила гадать. Гадала она на воске, картах, бобах, цепочках, иголках, соли, костях животных - любой предмет в ее руках становился ритуальным. Сама делала свечи, и для каждого гадания они были разные и пахли по-разному. Мне очень нравилось ее слушать. Говорила она тихим, певучим голосом, сильно окая, и каждое ее гадание было похоже на сказку: “Заря-зоренька поднимается для тебя, милая, вот и слезы твои осушает, сердце радостью наполняет, муженек твой к тебе спиной, но повертается. Солнышко разлучницу сушит, ох сушит ее, а он ее сухую не хочет, он ее тоскливую не любит. Вот поворачивается к тебе лицом, в ноги кланяется, слезоньки твои вытирает, в губы целует да детишков обнимает...”

Дрожит от счастья женщина, дрожу от восторга я, потому что перед моими глазами скачет домой красавец-валет, за ним бежит, ломая руки, пиковая разлучница, а трефовая дама ласково улыбается на пороге родного дома. Я вскрикиваю от этих чудесных видений, а бабушка, посмеиваясь, просит меня вытянуть еще карту и “просмотреть”. Это последняя карта, и я очень горжусь, что мне ее доверяют.

Каково же было мое удивление, когда однажды ночью, пристроившись возле ее плеча и пересказывая свои видения во время гадания, я узнала, что бабушка ничего этого не видит! Но как же тогда она рассказывает? Ее ответ: “Я знаю то, что ты видишь; ты видишь то, что я знаю”, - долго оставался для меня загадкой.

Наша дружба и взаимопонимание закончились самым неожиданным образом. Это случилось за неделю до нашего отъезда. Однажды к ней пришли двое мужчин - молодой и пожилой, похожие друг на друга. Они долго и озабоченно беседовали с ней на скамейке у амбара. Потом они ушли и вечером появились снова - тихие и сосредоточенные. Бабушка надела все черное, взяла в руки узелок, и они пошли к реке. Я было двинулась следом, но она сердито меня остановила. Раздираемая любопытством, я, помучившись, двинулась следом. Они сидели в сумерках на берегу реки и смотрели на костер. Он был сложен по-особенному и едва тлел. Едкий противный запах жженой кости висел в воздухе. Я спряталась и стала наблюдать.

Бабушка сидела лицом к реке и раскачивалась из стороны в сторону. В руках она держала баранью лопатку, жгла ее в костре, рассматривала и что-то говорила. Я ничего не слышала, но по выражению лиц мужчин поняла - плохое. Особенно переживал молодой. Запах горелой кости был тошнотворным, и я уже хотела уйти, но вдруг почувствовала, что засыпаю. И тут обнаружила, что стою посреди избы, полной народу. Рядом со мной стол, на котором в гробу лежит молодая женщина с большим вздутым животом и лиловыми полосами на шее. Я выхожу на крыльцо и вижу, как на заснеженной улице толпа мужиков кольями избивает молодого мужчину. Я узнала его. Это он сидел у костра и слушал бабушку. Я узнала и ее - это была молодая учительница.

Наверное, потому, что я была ребенком, судьба этих людей, в которую я нечаянно заглянула, не тронула меня. Но гроб испугал. Я мгновенно очнулась и помчалась домой. Вскоре появилась бабушка и потребовала затопить баню, из которой вернулась под утро.

Утром я первым делом рассказала ей обо всем. Выслушав, она ухватила меня за волосы, приговаривая: “Не зовут - не ходи, не просят - не смотри, колган береги!” Колган по-чалдонски голова, и досталось ему основательно. Наплакавшись на чердаке, я решила отомстить бабушке. Когда после обеда она ушла на огород, я залезла в заветный сундучок, собрала ее колдовские вещицы, книги, карты и унесла в баню. Быстро растопила печурку, закрыла двери и убежала. Все сгорело вместе с баней. А бабушка после этого слегла.

Она встала только проводить нас - всех обняла, расцеловала, а мне постучала сухим пальчиком по голове и повторила: “Колган береги”.

Потом она несколько раз приезжала к нам в гости. Гадала, лечила соседей, но меня к себе не подпускала, а карты носила с собой постоянно. Только в свой последний приезд она подобрела и однажды вечером разложила карты, положила руку мне на голову и попросила: “Посмотри-ка, положат меня к Порфирию”? Ничего не появилось перед моими глазами, но губы сами сказали: “Нет, бабушка, не положат”. А почему - не знаю.

Бабушка умерла в поезде на станции Слюдянка, когда возвращалась домой. Там ее и похоронили. До могилы ее мужа Порфирия было пять дней поездом и двое суток через тайгу на автомобиле.

comments powered by Disqus
В этом номере:
Выше некуда

Рост цен на рынке недвижимости Владивостока в мае-июне наконец-то приостановился. Об этом корреспонденту "В" сообщил директор Дальневосточного маркетингового центра Сергей Косиков.

На заметку

Вечер памяти первого военного губернатора Приморской области контр-адмирала Петра Казакевича пройдет сегодня в музее имени В.К. Арсеньева во Владивостоке.

Положительный имидж дворника

Управляющая компания Фрунзенского района Владивостока решила бороться за престиж рабочих специальностей, проводя соответствующий конкурс на подведомственных территориях.

Граница международных учений

Во Владивосток из южнокорейского порта Пусан вернулся пограничный сторожевой корабль "Приморье", который принимал участие в форуме пограничных ведомств (береговых охран) государств северной части Тихого океана. В учениях на море были задействованы моряки из России, Японии, Республики Корея, США, Канады и Китая.

Ученые недовольны

Ученым Российской Академии наук не нравится технология проведения реформ, которые затеяло правительство РФ до 2008 года. К примеру, в профсоюзной организации ДВО РАН возмущены тем, что придется сокращать не ставки (как планировалось), а живых научных работников.

Последние номера