Будете ли вы купаться в море после сообщений об акулах в акватории Владивостока?

Электронные версии
Жизнь

Красотой человека не испортишь

У него "отметились" многие российские знаменитости - бизнесмены, певцы, артисты, политики... Записаться на прием почти невозможно: очередь растянулась на несколько месяцев вперед. Маленький мальчик, с благоговейным восторгом взирающий на докторов. Юноша в стареньком мамином пальто. Мужчина, "выкравший" в родном институте самую красивую медсестру. Талантливый хирург, интереснейший человек. Директор столичного НПО "Косметология", член американской академии лицевой пластической и реконструктивной хирургии, один из лучших российских специалистов в этой области, доктор медицинских наук, профессор Владимир Виссарионов.

- Владимир Алексеевич, ваш приезд во Владивосток, к коллегам из клиники семейной гармонии, почти совпал с гастролями Аллы Пугачевой. Можно начать нашу беседу с вопроса о новом облике российской “звезды”?

- Попробуйте, но я вам не отвечу.

- И все-таки. Она так резко изменила внешность, даже не похожа сама на себя. Наверное, это и психологически трудно?

- Не знаю, я не был в таком положении! Мы с Аллой Борисовной давно не виделись, и я не знаю, какой она стала. Экран-то ничего не определяет. Перед экраном ставятся всевозможные фильтры, да еще накладывается грим. Чтобы увидеть истинное лицо человека, нужно его хорошенько помыть.

- Значит, Пугачева просто похудела?

- На данном этапе - да.

- А выглядит как тогда, после пластической операции в Швейцарии...

- Почему вы решили, что она там делала операцию?

- Все газеты об этом писали...

- Да ничего она там не делала! У прессы недостоверная информация. Я знаю, что она там делала, но говорить не могу - я никогда не раскрою тайну пациента. Человек сам скажет, если захочет.

- Говорят, после неудачного лечения в Швейцарии Пугачеву спасали российские специалисты.

- Да, это действительно так. И все, к счастью, закончилось благополучно.

- Вот теперь можно и о вас самом кое-что поспрашивать. Начнем с традиционного - как вы пришли в косметологию?

- Совершенно случайно. В 76-м году меня, хирурга общего профиля, пригласили в институт косметологии - сейчас это НПО “Косметология” - в группу по лечению врожденных аномалий лица. И потом еще 10 лет я совмещал работу в общей и лицевой хирургии. Но обе мои диссертации - и кандидатская, и докторская - были посвящены проблемам челюстно-лицевой хирургии.

- Ваши родители тоже медики?

- Нет, докторов у нас в семье не было. Но с самого раннего детства я много лежал в больницах, и мне там все очень нравилось. Я стоял под дверями операционной и молил, чтобы кто-нибудь не закрыл полностью дверь и я смог заглянуть, подсмотреть, что же там делается. Казалось, за дверями творится некое таинство.

- А своего первого пациента помните?

- Помню очень хорошо. Это была женщина, которой мы удаляли избытки кожи на лице. Назову даже дату - 8 сентября 76-го года. До этого я лишь присматривался к работе хирурга. Лица пациента, конечно же, не касался.

А потом были десятки, сотни других пациентов. Я тогда мотался по всей Москве - оперировал. Утром веду консультативный прием в институте, вечером спешу на операции. Отовсюду звонят: знаешь, там такой дефект, такая деформация, хотелось бы, чтобы ты оперировал.

- Работа давала и некоторый материальный достаток?

- Да что вы?! В те времена сколько ни оперируй, хоть ты умри в операционной - выше своей зарплаты не получишь. А вначале оклад у меня был 110 рублей. Когда собрался уходить из института, проявили внимание: приказом директора оклад увеличили... до 112 рублей 50 копеек. Когда защитил кандидатскую диссертацию, стал старшим научным сотрудником, начал получать 210 рублей. Это был 82-й год.

Сейчас у врача есть шанс заработать. В отпуске, например. Правда, тогда теряется часть отпуска, но это уже другие проблемы. Вообще, я считаю, врач должен иметь возможность нормально зарабатывать, а не бегать из больницы в больницу в поисках приработка. У него и здоровье подрывается, и авторитет теряется. За что его уважать? - скажет бизнесмен. Он же судит о человеке по уровню его благосостояния. Хотя это в корне неверно!

Когда я стал хорошо зарабатывать, я стал свободным. И эта свобода дала мне многое. Я могу спокойно заниматься любимым делом, я могу тратить деньги - это, знаете ли, тоже здорово раскрепощает...

Вообще сегодня моя семья живет гораздо лучше. Помню, в 10-м классе я ходил в школу в мамином пальто. Пуговицы с одной стороны на другую перешили - и вперед. Нас было трое детей, и жили мы довольно бедно.

- Тем не менее вы смогли выйти на другой уровень, выстроить самого себя. Сегодня вас знают не только в нашей стране. Вы являетесь членом американской академии лицевой пластической и реконструктивной хирургии...

- В академию я вошел в 95-м году, когда работал в Екатеринбурге. Я перебрался в этот город в 88-м, чтобы работать в новой клинике, в новом направлении - детской реконструктивной хирургии. Вы даже не представляете, что может натворить природа! Косые расщелины лица, поперечные, незаращение неба, верхней губы... Чтобы вернуть человеку лицо, столько надо работать, столько многоэтапных операций провести.

Собственно, благодаря проблемам врожденной патологии мы и встретились с американцами. Они были у нас 5 раз. Первый раз приехали с твердым убеждением, что у нас ничего не делается в этом направлении, нет никакой школы. Последний раз наведались вместе с американским послом в России. Тот был страшно удивлен: обычно наши специалисты никуда так часто не ездят. А что тут удивляться: им просто было интересно! Причем американцы не только своим опытом делились, но и нашего набирались. И самое главное, они увидели, что в России хирургия есть, она развивается, движется вперед. Даже в наших трудных условиях. И еще неизвестно, смогли бы в этих условиях работать американские хирурги! Они там обложатся 50 инструментами и лишь тогда оперируют. А мы и с 5 инструментами свою работу сделаем не хуже.

Когда я читал лекции в Америке, рассказывал об итогах одной из операций, в аудитории закричали: этого не может быть! Да, согласился я, этого не может быть, но вот же они, результаты - что называется, налицо! Снимки убедили самых неверующих.

- За 22 года работы в косметологии, наверное, всякое видеть приходилось...

- Но до сих пор не понимаю, когда приходят и просят: сделайте мне нос, как у Клаудии Шиффер или еще у какой-то там модели. А между прочим, не у всякой модели идеальный нос. Да и красота лица никогда не определяется отдельными чертами - носом, веками, ртом. Самое главное - это выражение глаз. Если глаза светятся, то даже не очень красивое лицо кажется ярче и привлекательнее. Холодный, равнодушный взгляд может испортить любое идеальное лицо. Вообще некрасивых людей не бывает. Иной раз посмотришь - такое неинтересное лицо, но пообщаешься с человеком минут 10-15, и все - ничего уже не замечаешь. Встречают по одежке, провожают по уму. К сожалению, сейчас появилось много людей, которых с чем встретили, с тем и проводили.

А в нашей области своя специфика. С такими людьми приходится встречаться... Иногда надолго выбивают из колеи. Да еще если прямо с утра!

- Человек хочет изменить внешность, а впору менять ужасный характер?

- Увы, сегодня в медицине многое превращается в предмет купли-продажи. Приходит не пациент, а клиент, потребитель: я плачу, и будьте любезны, сделайте так, как я хочу! И упрямо отказывается понять, что результат зависит не от вложенной суммы, а от внешних данных. Говоришь: вам нельзя делать операцию! А в ответ: но я же плачу! Могу даже двойную цену заплатить! Да хоть тройную! Не показана операция, и все тут. Если я считаю, что операция в данном случае не нужна, никто и ничто не может меня заставить изменить решение.

- Какие операции вы проводите?

- Да всякие - сверху донизу! Удаление избытков кожи лица, век, лба, коррекция рубцов, пластика передней стенки живота, пластика молочной железы, коррекция носа, природные дефекты лица...

- Ваши пациенты - кто они?

- В основном это люди, занимающиеся бизнесом, которым по роду деятельности надо хорошо выглядеть.

- И мужчины идут на операцию?

- А что тут такого? Красота никого не портит - ни мужчин, ни женщин. Правда, мужчина, говорят, должен быть чуть красивей обезьяны. Но сегодня многие с этим не согласны. Внешность - это уверенность в себе, это успех - на работе и дома.

Раньше в отношении пластической хирургии существовала некоторая настороженность. За помощью обращались лишь те, кому это действительно необходимо. А сейчас как бывает? Шла мимо, увидела вывеску: институт косметологии, ага, надо бы что-то переделать, перекроить на лице. Есть такая категория - состоятельных бездельниц, занятых лишь собой. С ними, к слову, сложнее всего работать. Думают, если они платят, то могут диктовать мне свои условия. К сожалению, количество денег не определяет уровень культуры.

- Владимир Алексеевич, когда видите человека, не загорается ли в вас некий профессиональный азарт: я смогу сделать его красивым?

- Нет. Это же моя работа. Ну-ка попробуйте представить себе хирурга, который при виде больного с аппендицитом радостно потирает ручки: о, я смогу сделать его здоровым! Врач должен трезво оценивать состояние больного - вот что главное. Разумеется, я вижу, что в том или ином случае можно сделать, чувствую: да, тут будет неплохой результат. Но, повторяю, все зависит от здоровья пациента. Кстати, квалификация хирурга во многом зависит не только от того, как делает операцию, но и от тщательности отбора пациентов.

- Французы говорят: берегите фигуру, лицо можно сделать. Это действительно так?

- В институте косметологии раньше был отдел экспертизы косметических препаратов. И почти каждый год этот отдел представлял данные об испытании почти 100 препаратов. Меня всегда мучил вопрос: а что если объединить все эти препараты и намазать женщине лицо? Не дойдет ли она до эмбрионального состояния? Это, разумеется, нереально: есть в организме какие-то тончайшие детали, механизмы, которые регулируют обмен веществ в целом.

Вот почему наша работа должна вестись совместно со специалистами-геронтологами: процессы старения не могут идти автономно. Задача - выяснить, какие факторы способствуют старению организма, улучшению состоянию здоровья - ведь больной человек никогда молодо не выглядит.

И еще. Чтобы хорошо выглядеть, надо много над собой работать. Нельзя лежать и ждать, когда похудеешь. Нельзя прийти в институт как в буфет - дайте 200 граммов молодости, 300 граммов здоровья. Красота и молодость не продаются. А мы, врачи, можем только улучшить что-то, немного отодвинуть процесс старения...

Важно, чтобы человек хотел выглядеть достойно. Но нельзя всю жизнь сводить к разговорам о диете, косметике, туалетах...

- Похоже, вам нравятся дамы с интеллектом?

- В первую очередь. Но вот жену я выбрал, даже не успев обменяться с ней парой фраз. Она тогда только пришла работать в институт косметологии медсестрой-анестезиологом. А я вернулся из отпуска. И тут вошла она - высокая худенькая девочка. Я спросил коллегу: а это кто? Новенькая, говорит. А я вдруг подумал: вот такую жену мне надо. Она была очень эффектная, яркая, накладывала много грима. Потом, когда мы поженились, она смыла весь этот грим, и я увидел совершенно другого человека. Она оказалась еще красивее.

- И с интеллектом все в порядке?

- Иначе быть не могло.

- Владимир Алексеевич, приедете ли вы еще раз во Владивосток?

- Думаю, что да. Мы нацелены на долгосрочное сотрудничество с клиникой семейной гармонии. Главного врача клиники Екатерину Фокину я знаю с 92-го года. Это порядочный, надежный человек, который за идею все будет делать и эту идею не продаст. Это всегда было очень важно, а сейчас - особенно: чуть зазеваешься - идею своруют, или еще хуже - дискредитируют.

- Как вы оцениваете уровень клиники семейной гармонии?

- Материально-техническая база здесь очень хорошая. Оснащение операционной - отличное, палаты - замечательные, уровень специалистов достаточно высокий. И профессионализм персонала - под стать. Я бывал во многих клиниках, в том числе за рубежом, и могу сказать, что далеко не везде есть такое оснащение. И самое главное, здесь нормальный подход к работе - не погоня за прибылью все определяет, а качество оказываемых услуг.

- Владимир Алексеевич, мне кажется, у вас очень интересная, но такая тяжелая работа.

- Любая работа со временем становится просто работой. И от нее не устаешь - потому что любишь ее. Вот некоторые едят картошку каждый день и ничего - не надоедает. Любимое блюдо.

- От работы отдыхаете, наверное, на Канарах?

- Да, на “Канарах” - в частном секторе на Черном море! Всей семьей. Практические хирурги вовсе не миллионеры. Хотя многие почему-то считают нашу работу золотым дном. Поверьте, это далеко не самое прибыльное дело. Кстати, за рубежом операция по удалению избытков кожи лица стоит 15-20 тысяч долларов. Недавно одна моя пациентка, из Приморья между прочим, вернулась из Швейцарии, заплатила тамошним докторам 25 тысяч долларов. С нашими ценами, конечно, не сравнить. Зато уровень наших специалистов столь же высок.

- И напоследок если не секрет молодости, то совет - для тех, кто хочет быть молодым и красивым.

- Не портить настроение друг другу, жить с удовольствием.

comments powered by Disqus
В этом номере:
Выше некуда

Рост цен на рынке недвижимости Владивостока в мае-июне наконец-то приостановился. Об этом корреспонденту "В" сообщил директор Дальневосточного маркетингового центра Сергей Косиков.

На заметку

Вечер памяти первого военного губернатора Приморской области контр-адмирала Петра Казакевича пройдет сегодня в музее имени В.К. Арсеньева во Владивостоке.

Положительный имидж дворника

Управляющая компания Фрунзенского района Владивостока решила бороться за престиж рабочих специальностей, проводя соответствующий конкурс на подведомственных территориях.

Граница международных учений

Во Владивосток из южнокорейского порта Пусан вернулся пограничный сторожевой корабль "Приморье", который принимал участие в форуме пограничных ведомств (береговых охран) государств северной части Тихого океана. В учениях на море были задействованы моряки из России, Японии, Республики Корея, США, Канады и Китая.

Ученые недовольны

Ученым Российской Академии наук не нравится технология проведения реформ, которые затеяло правительство РФ до 2008 года. К примеру, в профсоюзной организации ДВО РАН возмущены тем, что придется сокращать не ставки (как планировалось), а живых научных работников.

Последние номера