Вдохновляет ли вас весна на творчество, дает энергию, силы и новые идеи?

Электронные версии
Жизнь

Александр МОРОЗЛИ: Прокуратура держится на энтузиастах

В России более 200 гарнизонных военных прокуратур. Военная прокуратура г. Владивостока по численности занимает третье место в стране после Москвы и Санкт-Петербурга. В зону ее действия входят Владивосток, Артем, Надеждинский район и часть Хасанского района. В прокуратуре 20 офицеров, из них 11 следователей. Обычная нагрузка - 10 дел на одного следователя. Журналист Андрей ХОЛЕНКО застал военного прокурора гарнизона г. Владивостока Александра МОРОЗЛИ в его кабинете поздно вечером, когда по всем меркам рабочий день был давно закончен. “Работы много, вот и трудимся до 9 вечера и по выходным”, – пояснил он.

- Не жалеете ли вы, что попали в систему военной прокуратуры?

- Я считаю, что работа в прокуратуре – это самая интересная профессия, которая - как и работа журналиста - позволяет соприкоснуться практически со всеми областями знаний. Когда я однажды расследовал дело в военной музыкальной школе, то к концу расследования меня можно было смело назначать директором любого учебного заведения. Когда я проводил проверку в военном банке, то я должен был так глубоко вникнуть в банковское дело, чтобы разбираться в нем на уровне специалиста. Как минимум нужно обладать познаниями в медицине, химии, технике, бухгалтерии, баллистике… О юриспруденции я уже не говорю…

А вообще профессия военного прокурора – это наша фамильная профессия: мой отец и его старший брат были военными прокурорами.

- Как вы считаете, имеет ли сегодня наша правоохранительная система все для того, чтобы победить преступность?

- Безусловно, нет. Криминализация нашего общества и рост преступности, произошедшие в последние годы, казалось бы, должны были привести к ужесточению законодательства, но уже много лет идет тенденция, когда шаг за шагом принимаются законы, которые расширяют права обвиняемых и сужают права и возможности следствия. При этом, как правило, ссылаются на правовой опыт развитых стран, но опять же берут из него лишь ту часть, которая облегчает работу защиты, и оставляют без внимания то, что помогло бы следствию.

- У вас есть примеры?

- На Западе система сбора доказательств построена на доверии к следствию, нет никаких понятых, а показания полицейского принимаются за бесспорное доказательство. Считаются допустимыми электронная слежка, прослушивание, провокация преступления. Есть заслуживающие внимания особенности при судебном рассмотрении дел.

В США, например, существует так называемая система сделок между защитой и следствием. Скажем, обнаружен труп с ножом в спине, есть подозреваемый. Адвокат говорит прокурору, мол, мой подзащитный берет на себя вину за непредумышленное убийство. Если прокурор согласен, то вместе с адвокатом они идут в суд и заявляют о достигнутой договоренности. На основании такой сделки американский суд выносит приговор.

Таким способом в США рассматривается до 40 процентов дел. Может быть, система сделок не совсем безупречная, но она реально облегчает работу следствия, освобождая его от необходимости расследования дела. И если бы ее не было, то американские суды захлебнулись бы в многомесячных и дорогостоящих процессах.

- Все это традиционно сложилось в правоохранительных системах других стран. А в России было ли нечто похожее?

- Наша система расследования, как это ни парадоксально звучит, более справедливая. Она направлена на более тщательное разбирательство и установление истины в любом случае – признался обвиняемый в преступлении или нет.

В Италии же во время разгула терроризма, когда убивали политических деятелей, государство таким образом обуздало преступность: был принят закон, установивший уголовную ответственность за принадлежность к преступному сообществу. Законодатель понял, что невозможно доказать процессуально организацию преступления, а доказать принадлежность к мафии – можно. Например, с помощью записи телефонных разговоров, когда люди обсуждают какие-то общие дела, видео- и фотосъемки, когда люди встречаются, и так далее. Принадлежность к преступному сообществу влекла за собой строжайшие наказания, что позволило провести в Италии ряд судебных процессов, когда от 100 до 300 мафиози одновременно оказывались на скамье подсудимых.

- И победили преступность?

- Преступность невозможно победить, но ее нужно держать в узде, чтобы она не мешала правопорядочным гражданам. И ведь давно не слышно, чтобы в Италии, скажем, убивали политических деятелей. Но если в Италии смогли изменить законодательство и заставили преступников отвечать за то, что можно доказать, то у нас ничего подобного не делается. Нас захлестывает преступность, но законодательство идет по пути все большего усложнения следствия. И это проявляется во многом. Например, в Италии срок расследования дела – 2 года, в США нет вообще никаких ограничений срока расследования. По российскому же законодательству – 2 месяца, а существующая процедура продления этого срока с последовательным подключением приморских и московских органов прокуратуры отбивает у следователя всякое желание ею заниматься.

Прокуратура работает сегодня на энтузиазме…

- В чем особенности работы военной прокуратуры?

- Военная прокуратура – это структурное подразделение Генеральной прокуратуры России, действующее в вооруженных силах. Военная прокуратура расследует преступления, совершенные военнослужащими, и надзирает за соблюдением законов военными органами, частями, учреждениями, командирами. Гражданскими преступлениями мы занимаемся тоже – если из 20 подозреваемых имеется хотя бы один военнослужащий, то дело передается в военную прокуратуру. Мы применяем те же кодексы, у нас работают такие же следователи, как и в гражданских прокуратурах. Никакому военному командованию мы ни в коей мере не подчинены.

- Что может сделать вашу работу более популярной – защита прав военнослужащих?

- Прокуратуре, на мой взгляд, вообще не должен быть свойствен популизм. Прокуратура не может отдавать предпочтение ни интересам гражданина, ни интересам государства. Она служит интересам закона.

- Но нередко бывает так: человек украл у соседа курицу - и его посадили, а чиновник украл из бюджета миллион долларов - и он на свободе.

- Если встать на такую позицию, то вообще никого нельзя привлечь к ответственности: всегда найдется человек, который наворовал еще больше.

- Какие преступления совершаются сегодня в вооруженных силах?

- Все преступления, которые совершаются и в гражданской жизни: убийства, грабежи, разбои, вымогательство, хищения. Бытовые преступления – хулиганства, кражи, телесные повреждения. Но в армии есть еще воинские преступления, связанные с нарушением военных правил: караульной службы, например. Или уклонения от военной службы.

- И бывают реально осужденные за уклонение?

- Конечно. От службы, к сожалению, уклоняются многие. В немалой степени этому способствует общественное мнение. Вообще очень трудно и даже невозможно бороться с преступлением, если его оправдывает общественное мнение. Человек сбежал из армии – это приветствуется. Матери говорят с гордостью: “Мой сын убежал из армии! Я никогда его туда не отдам, там плохо кормят, там бьют…”. Такая моральная поддержка подпитывает этот вид преступности.

Если, допустим, меня ограбили или избили в моем городе, то я ведь не убегаю из него, а иду в правоохранительные органы. А недовольные военнослужащие срочной службы не обращаются в военную прокуратуру или к командиру части, а сбегают из армии.

- Опять же общественное мнение это не приветствует – назовут “стукачом”...

- Так ведь такое отношение у наших людей воспитывается с детских лет. Мальчик плачет: “Мама, у меня мячик забрали”, а ему в ответ: “Что ты плачешь, ябеда, иди и сам разберись”. Кто такой “ябеда”? Это человек, который сообщил о каком-то неблаговидном поступке. Он сделал благое дело – за что его ругать? Слова “ябеда” нет ни в одном другом языке. В Германии, где я служил несколько лет, стоит лишь оставить автомобиль в неположенном месте, как соседи тут же звонят в полицию, и никто не обижается.

Так вот, тот мальчик с детских лет уже знает, что сказать кому-то о нарушении – это поступить плохо. Значит, ты – “стукач”, или, как сейчас говорят, “красный”. И вот если в части его избили, он никому не докладывает, а собирает вещи и сбегает. И пока общественное мнение не изменится, пока не будет стыдно, такие преступления нельзя искоренить.

- А дедовщину вообще можно искоренить?

- “Дедовщина” - это просто армейское слово, но явление общее. Можно ли искоренить драки между мальчиками в детском саду и школе? Или попытки более сильных и дерзких людей подчинить своему влиянию менее сильных и слабохарактерных? Это невозможно. Дедовщина – это незаконный способ облегчить службу, которая всегда будет трудна, за счет других. Как и любую преступность, искоренить ее нельзя, но можно держать в узде.

- Больше преступлений сегодня совершают офицеры или военнослужащие срочной службы?

- Срочной службы. И не только потому, что их по численности больше. Уровень образованности и интеллектуального развития тоже имеет большое значение. В армию сегодня часто попадают молодые люди, закончившие 5-7 классов средней школы, с низким уровнем культуры, злоупотребляющие спиртным и употребляющие наркотики, не раз судимые.

- Есть ли в армии организованная преступность?

- В том смысле, как это понимается прессой – нет. То есть в армии нет вооруженных бандитских групп, которые совершают налеты, контролируют какие-то районы, “держат” предприятия. Но групповая преступность, слаженные “бригады” воров и мошенников, бесспорно, есть.

- Часто ли военнослужащие кончают жизнь самоубийством?

- Статистика такова: ежегодно в России кончает самоубийством до 60 тысяч человек, из них лишь несколько сотен - военнослужащие. Тем не менее каждое самоубийство в армии имеет большой резонанс. Причины разные: от криминальных – избиение до бытовых - девушка написала, что вышла замуж… В подавляющем большинстве вешаются. Причем работники прокуратуры давно заметили, что в последнее время самоубийцы практически не оставляют предсмертных записок. Опять же сказывается интеллектуальный уровень: никому и в голову не приходит, что можно перед смертью к кому-то обратиться…

- Говорят, сегодня сотрудникам военной прокуратуры подняли оклады, а как обстоит дело с техническим оснащением?

- Да, наше денежное содержание выше, чем у “простых” военнослужащих. В последнее время сдвинулось с мертвой точки и техническое оснащение: мы приобрели факс, ксерокс, видеокамеру, компьютер, цифровую фотокамеру. Хотя, казалось бы, как без этого сегодня можно работать? Мои офицеры принесли из дома собственные компьютеры и работают на них.

И все же наша оснащенность гораздо хуже, чем в гражданских прокуратурах, потому что мы снабжаемся небогатым военным ведомством. Хотя мы тоже работаем в этом городе и защищаем горожан от преступлений. Но местные администрации нас “своими” не считают.

В прошлом году в канун 275-летия прокуратуры России мы обратились ко многим государственным и коммерческим организациям с просьбой оказать помощь в развитии технической базы. Помогла только краевая администрация, за что отдельное “спасибо” начальнику хозяйственного управления А. Проконичу. А банки и прочие фирмы – отказали. У нас ведь больше принято красиво говорить об опасности преступности, чем реально ей противодействовать. Остается, как и прежде, надеяться на энтузиазм прокуроров и следователей.

comments powered by Disqus
В этом номере:
Выше некуда

Рост цен на рынке недвижимости Владивостока в мае-июне наконец-то приостановился. Об этом корреспонденту "В" сообщил директор Дальневосточного маркетингового центра Сергей Косиков.

На заметку

Вечер памяти первого военного губернатора Приморской области контр-адмирала Петра Казакевича пройдет сегодня в музее имени В.К. Арсеньева во Владивостоке.

Положительный имидж дворника

Управляющая компания Фрунзенского района Владивостока решила бороться за престиж рабочих специальностей, проводя соответствующий конкурс на подведомственных территориях.

Граница международных учений

Во Владивосток из южнокорейского порта Пусан вернулся пограничный сторожевой корабль "Приморье", который принимал участие в форуме пограничных ведомств (береговых охран) государств северной части Тихого океана. В учениях на море были задействованы моряки из России, Японии, Республики Корея, США, Канады и Китая.

Ученые недовольны

Ученым Российской Академии наук не нравится технология проведения реформ, которые затеяло правительство РФ до 2008 года. К примеру, в профсоюзной организации ДВО РАН возмущены тем, что придется сокращать не ставки (как планировалось), а живых научных работников.

Последние номера