Как вы думаете, будет ли эффективна нынешняя борьба с суррогатом алкоголя в Приморье?

Электронные версии
Культура, история

Сегодня была война

1941 год. Моему отцу Эдуарду Александровичу Костицыну, тогда простому советскому мальчишке, всего 7 лет от роду. Большая семья - мама, бабушка, они с сестренкой и отец – командир отдельного батальона войск НКВД – живет в предвоенном Бресте. В апреле 1941-го, когда капитан Александр Костицын отправился в Москву на учебу в академию имени Фрунзе, никто не ведал, что глава семьи уезжает навсегда. Чудом уцелел в мясорубке под Харьковом, а в июле 43-го, так больше никогда и не встретившись с женой и детьми, Костицын-старший уже в чине генерал-майора (стремительная военная карьера) погиб под Курском.

1941 год. Моему отцу Эдуарду Александровичу Костицыну, тогда простому советскому мальчишке, всего 7 лет от роду. Большая семья -  мама, бабушка, они с сестренкой и отец – командир отдельного батальона войск НКВД – живет в предвоенном Бресте. В апреле 1941-го, когда  капитан Александр Костицын отправился в Москву на учебу в академию имени Фрунзе, никто не ведал, что глава семьи уезжает навсегда.  Чудом уцелел в мясорубке под Харьковом, а в июле 43-го, так больше никогда и не встретившись с женой и детьми, Костицын-старший уже в чине генерал-майора (стремительная военная карьера) погиб под Курском.

Мои родные люди  до октября 1942-го оставались в Бресте. Прошли ужасы оккупации,  хлебнули лиха в партизанском отряде. И сумели выжить в той войне. Отцу сегодня 70 лет. Казалось бы, зачем спустя шесть десятилетий седому человеку помнить ужасы своего военного детства? Обстрелы, страшную немецкую речь, виселицы с партизанами, смрадные топи белорусских болот, по которым молодая тогда, 27-летняя, моя бабушка тащила их с младшей сестренкой под пулями преследующих партизанский отряд немецких карателей.

Но сороковые-роковые не отпускают, тревожат душу и часто снятся моему отцу ночами. Как, наверное, любому подранку тех лет. Помните стихи Левитанского? «Не я участвую в войне – она участвует во мне».

Итак, Брест, канун и начало войны глазами семилетнего пацана.

«А БАБУСЯ ПОДУМАЛА, ЧТО ЭТО ЗЕМЛЯТРЯСЕНИЕ»

- Помню,  как каждые выходные отец брал меня с собой в Брестскую крепость. С одной стороны реки Буг – наши, а с другой, на территории уже оккупированной Польши, – немецкие пограничники. И те, и другие ходили и спокойно переговаривались друг с другом. Обычное дело было увидеть перед войной и немецкие самолеты в небе над городом. Нас, пацанов, будоражили, интриговали непонятные слова: «Фоккевульф», «Хенкель», «Мессершмитт»…... А мама возмущалась: «Чего это они так свободно над нами летают?!».

21 июня в Доме офицеров были танцы. Видимо, простые горожане не должны были догадываться о нависшей опасности. А ночью мы слышали, как мимо нашего дома прошла колонна машин. Потом все говорили, что это вывозили из обреченного города партийно-советское руководство.

В 4 часа утра рядом с нашими окнами разорвался первый снаряд. Может быть, самый первый снаряд Великой Отечественной.

Бабуся закричала: «Землетрясение!». Спустя миг стену над сестренкиной кроваткой прошил осколок, и образовалась свеженькая дыра. «Это война», - сказала мама, схватила перепуганную Светланку, и мы все вчетвером бросились спасаться в подвал.

Ближе к утру я не вытерпел и выглянул на улицу. И тут же увидел первого фашиста – на груди автомат, из голенищ сапог торчат гранаты. С криком «немцы!» я бросился обратно в подвал. Мама и бабуся начали плакать. Когда я выглянул еще раз (мальчишечье любопытство сильнее страха), мимо в сторону центра города бежали наши военные. В одном нижнем белье, без оружия. И что-то кричали.

- Значит, город был сдан без боя?

- На улицах боев мы не видели. Все сопротивление было сосредоточено в крепости – оттуда постоянно доносились оружейные залпы. Мы с пацанами спустя две недели, когда стрельбы стало поменьше, сбегали туда, к месту расположения батальона отца. Я нашел его кабинет - он был полностью разрушен. Только кресло уцелело: посидели, покрутились на нем. Кругом дым, пламя, а у нас, пацанов, – «карусель». В ближайшем перелеске наткнулись на наш, советский, новенький танк  с полным вооружением, сложенные пирамидами винтовки, пулеметы. Сдуру побросали все это с обрыва в Буг. Знал бы, что уйдем в партизаны, обязательно припрятал бы пару винтовок.

- Давай вернемся в 22 июня.

- После обеда мы выбрались из подвала, вернулись в дом. Тут же на машине подъехали немецкие офицеры и сказали, что будут здесь жить. Мама с бабусей должны стать обслугой – варить им, накрывать, прибирать. В наши комнаты заехали оккупанты, а мы переселились в подвал.

У меня была любимая игрушка – деревянная сабля. Однажды стою, размахиваю ей, рублю полынь. Немцу это не понравилось, вырвал у меня саблю и сломал через колено.   

Фрицы были всякие. Один все ходил за бабусей по огороду и, смахивая тихую слезу, интересовался, как по-русски называется тот или иной овощ. Может, скучал по дому?

- Еврейские гетто, массовые расстрелы – расскажи, когда это все началось?

Массовые расстрелы начались не сразу. Ходили слухи, что поначалу евреям удавалось откупаться от расправы. Но сменили коменданта, и началось...… Наш дом стоял через дорогу от гетто, и мы видели, как покорно люди строились и шли на казнь. Мы с пацанами однажды подсмотрели, как это происходило. Лучше бы этого не делали – на всю жизнь в памяти осталась ужасная картина. Немцы заставляли людей раздеваться догола, загоняли в ров, и один из палачей шел и сверху стрелял из пистолета.

А однажды прибегает приятель и зовет: «Бежим на вокзал! Там наши пленные!». Смотрим с виадука – внизу состав, вагоны без крыш, а в них люди стоят там плотно, что, кажется, невозможно пошевелиться. Смотрят все на нас, просят есть. Мы кинулись на огород, нарвали овощей,  побросали прямо с виадука. «Преступление» увидел жандарм и прогнал нас. Хорошо, не убил.

ГИТЛЕР ВЕЛЕЛ… УЧИТЬСЯ

- Брест сразу стал глубоким немецким тылом. Что обыденного, житейского помнишь ты из той поры?

- Нигде об этом не читал, но что было, то было: в сентябре 41-го немецкие власти приказали населению отправлять детей в школы. Так, с разрешения фашистов я пошел в первый класс.

В нашем классе набралось больше 20 человек. Учителя были из местных жителей. В школьную программу оккупанты ввели обязательный Закон Божий. Каждую субботу батюшка давал урок и водил нас слушать проповеди в церковь. Я хорошо помню отца Митрофана – молодой, красивый, бородка клинышком, шагает размашисто, уверенно. Он был отважным человеком, потому что в своих проповедях осуждал войну и оккупацию. В конце концов фашисты его расстреляли.

- Но зачем немцам нужно было обучать грамоте местное население?

- Все понимали это так: захватчики были уверены в своей победе и готовили «кадры», которые стали бы им помогать поддерживать «новый порядок». А в остальном...… Жилось нам очень трудно. Мама устроилась посудомойкой в ресторан (его хозяевами были поляки). Ну а мне бабуся сшила котомку, и мы с пацанами ходили по деревням, просили милостыню. Бывало, на нас спускали собак. Но чаще подавали - кто хлеб, кто картошку. Это было подспорьем. А хлеб, что пекли при немцах в Бресте, был тяжелый, липкий. Бабуся говорила, что в нем половина глины.

Мама уходила из дома очень рано. Помню, однажды будит меня: «Сынок, вставай, прибежишь ко мне на работу, дам поесть». И вот бегу к ней в ресторан по темноте через каштановую аллею. Вдруг прямо перед носом – что такое? Виселицы! Одна, вторая, третья…...

Не помню, как добежал до матери. Всего трясет от страха, плачу. Она меня прижала к себе, шепчет, это немцы расправились с партизанами. Показательная казнь была прямо в центре города.

Мы к тому времени переехали на окраину Бреста. Дом стоял на берегу реки Муховец. Иногда к нам туда приходили какие-то люди, и тогда мама или ее брат дядя Артемий заставляли меня стоять на улице и следить за обстановкой. При малейшей тревоге взрослые заводили музыку, начинали петь и танцевать. А потом опять в доме становилось тихо. Думаю, они слушали наше советское радио и распространяли листовки о положении на фронтах.

НА ВОЙНЕ НЕ БЫВАЕТ ДЕТЕЙ

- Скажи, почему вошедшие в Брест захватчики сразу же не расправились с семьей красного командира – комбата войск НКВД Александра Костицына? Ведь не могли же они не знать, кто вы?

- Я думаю, вражеская разведка все знала. Но, отслеживая ситуацию, наверняка разрабатывала агентурно-оперативную комбинацию по внедрению через нашу семью своего резидента в местное движение сопротивления,  - ответил мой отец - профессионал, всю жизнь прослуживший в органах госбезопасности.

– Даже помню некоего Михаила. Его все называли почему-то физкультурником. Потом говорили, что это он работал на немцев и благодаря ему фашисты едва не уничтожили наш партизанский отряд. 

   Участие  Костицыных, от взрослых до малых детей, в партизанском движении – особая тема. Нам, не знающим войны, никогда не понять,  как можно отправить малолетнего ребенка на смертельно опасное задание. «Слушай, Эдька. Нужна немецкая форма, - сказал как-то дядя Артемий. – Стащи, пока фрицы купаются в речке». И семилетний племянник, затаившись в прибрежных кустах на Муховце и дождавшись нужного момента, справился с опасной задачкой на «пять». А потом дядя чуть ли не в одиночку сумел взорвать мост, и всю семью приняли в партизанский отряд.

В октябре 43-го Костицыны в составе нескольких десятков таких же семей перешли в тыл через линию фронта. Колонну сопровождали партизаны. В каждой телеге было по гранате. Приказ был отдан такой: в случае встречи с немцами и их пособниками в плен не сдаваться,  взорвать себя и семью.

Кто-то скажет: законы военного времени. Кто-то увидит патриотизм, идущий со времен Ивана Сусанина. А кто-то - ослепленных советской пропагандой фанатиков: дескать, нынешние шахиды и рядом не стоят с тогдашними белорусскими партизанами.

А вот под какой ранжир подогнать такую картину?

Центр партизанского движения – деревня Сварынь. Мощный вражеский артналет. Дома с соломенными крышами сгорают, как лучины. Мама на работе в госпитале, и Эдик со Светланкой прячутся в какой-то яме.

Деревня была, и вот ее нет. Те, кто уцелел, уходят в спасительный лес.

Спустя целую жизнь мой отец видит припорошенные первым октябрьским снежком вековые деревья, телегу с убогим скарбом, смертельно уставшую мать. И слышит, как она, родная, красивая, хорошо и спокойно поет: «Коль жить да любить, все печали растают, как тают весною снега. Шуми, дорогая, звени, золотая, моя золотая тайга!».

Будто нет вокруг ни горя, ни страха, ни проклятой войны.

Автор : Наталья ОСТРОВСКАЯ (фото из семейного архива), специально для «В»

comments powered by Disqus
В этом номере:
Большие маневры

Похоже, началось. Напряжение в силовых структурах региона достигло апогея и неминуемо должно разрядиться крупномасштабными учениями, о которых было широко объявлено заранее.

Американский жест безопасности

В пятницу на дальневосточном заводе «Звезда» состоялось официальное открытие второй очереди берегового комплекса по выгрузке и хранению ядерных отходов. Мероприятие прошло с помпой: звучали многочисленные слова поздравлений из уст приглашенных гостей, а также российский и американский гимны, исполненные военным оркестром. Почему первый - понятно. А вот второй - потому, что строительство по сути уникального объекта полностью профинансировало американское правительство.

Тайфун отвернул

Основной удар двигавшегося по Тихому океану с ураганной скоростью в 160 км/ч тайфуна «Дяньму» приняли на себя Японские острова. Они не только сбили скорость до 30-45 км/ч, но и повернули его на северо-восток в сторону Хоккайдо, Сахалина и Камчатки.

Позвони мне, позвони

В Артеме появится современная телефонная станция. Она будет работать на предприятии ООО «Новая связь». Уже в этом году абонентами станции станут 1,5 тысячи жителей. В настоящее время она оценивается на качество техники, проводится тестирование. С проверкой на предприятии побывал глава города Владимир Новиков.

Маковки из нержавейки

В храме в честь Святого Иоанна Кронштадтского ведутся ремонтно-восстановительные работы на кровле. Самым трудоемким процессом оказалось покрытие куполов. Прежде всего потому, что специалисты долго подыскивали необходимый материал для их облицовки. Остановились на пластинках из нержавеющей стали производства Южной Кореи. Они обладают специфическим зеркальным эффектом «под золото» и повышенной коррозийной устойчивостью, что так необходимо при нашем влажном климате. Производители дали гарантию на четверть века.

Последние номера