Будете ли вы купаться в море после сообщений об акулах в акватории Владивостока?

Электронные версии
Личность

Андрей Битов: Исписавшийся писатель - это не оскорбление…

Автор «Пушкинского дома» и «Человека в пейзаже» - гость «В». Андрей Битов стал частым гостем Владивостока. В 1998-м он открыл памятник Мандельштаму, в декабре прошлого года сделал это вторично – первый памятник был изуродован неизвестными.
 Автор «Пушкинского дома» и «Человека в пейзаже» - гость «В». Андрей Битов стал частым гостем Владивостока. В 1998-м он открыл памятник Мандельштаму, в декабре прошлого года сделал это вторично – первый памятник был изуродован неизвестными.

В Приморье у писателя появились друзья.

…Битов говорит увлеченно. Следя за его мыслью - рождающейся, свежей, парадоксальной, не скажешь, что Андрею Георгиевичу уже 64. Низкий глуховатый голос, седая небритость на щеках, сильные пальцы с выпуклыми ногтями мнут сигарету… Выдержки из двухчасовой беседы мы публикуем ниже.

О Владивостоке

Я из Петербурга, с Аптекарского острова, но шансов не оказаться во Владивостоке просто не было! Эта огромная туша Российской империи, сохраненная с помощью Иосифа Виссарионыча как Советская империя и даже разросшаяся, осмысляется только в островах. Остров – это сознание одного человека. Я чувствую симметрию моего Аптекарского острова… и не случайно первым островом, на котором я тут оказался, был Русский. Там я впервые ел шашлык из этих… пепельницы из которых… из гребешков. Там я познакомился с человеком, который выступил спонсором и исправил мне очки. Тогда я и подумал: два мутных глаза смотрят на мир, один - на Запад, другой - на Восток. Петр задумал мой родной город как окно в Европу, его давно не мыли, стекла выбиты уже, а Владивосток – такое же окно на Восток. Я выглянул из другого окошка!

О памятнике Мандельштаму, бесах и ангелах

Кто изуродовал этот памятник – тот его и закрепил. Ну, стоял бы, пылился, а они нам сделали работу, спасибо им! Вандалы – ласковое имя, это химически чистая сволочь, но в итоге – памятник-то отлит… Время работает как-то всегда в пользу.

Люди не очень много делают в этом мире. Происходит борьба бесов и ангелов, они мириадами гибнут в этой борьбе, видимо, поэтому их победы и приписывают себе люди. Особенно власти. Но это вне нас, это важнее нас, ты оказался свидетелем, участником битвы… Один лег, другой встал, третий выиграл, четвертый потерял ногу. Мир находится в состоянии апокалипсиса. Вечно, но сейчас - в особенности.

Об исписанности

Мне очень нравятся слова «исписавшийся писатель». Это оскорбление? Нет! Это человек, который сделал то, что мог. Писатель обязан исписаться. Загляните в гениев, которых больше раздувают, чем понимают, и вы увидите, что гений в каждой вещи исписывается дотла, до полного опустошения.

Если текст выполнен, тебе за него тут же заплатят. У тебя появляется право на жизнь, на любовь к окружающему миру… Но пустота должна быть полной! Когда Блок написал «Двенадцать» или Пушкин – «Медного всадника», это были абсолютно пустые, как высохшие клопы, люди.

О тексте

Слово «текст» стало затасканным, но это понятие можно распространить и на музыку, и на живопись. Мое определение текста – связанность всех элементов от первого до последнего. В школе, когда нам диктовали отрывки из Тургенева или Пушкина, я не подозревал, что это замечательная укладка слов. Но когда страницу того же Тургенева просили пересказать своими словами – у меня начиналась какая-то судорога, может быть, тогда я и рождался как писатель. Это же полное непонимание того, что такое текст! Вам прочитали абсолютную связанность слов и попросили пересказать своими словами! Неспособность к изложению и привела меня в литературу. Либо ты пишешь текст, либо молчишь.

О спорте и жизни

Есть две вещи неподъемные, но только в их направлении и совершаются все достойные усилия: нельзя повысить уровень и нельзя ускорить время. В спорте я люблю наблюдать за лицом прыгуна в высоту. Или штангиста. Мне это напоминает то, что делает человек в жизни, занимается ли он семейной жизнью, культурой, бизнесом, политикой. В этом корчении под штангой или падении на мат есть замечательная функция, которая исполняется на разных уровнях. Я беседовал со спортсменами, которых обычно откладывают по интеллекту на нижнюю полку – ничего подобного! Каждый человек, который брал планку, знает про жизнь то же, что и я. И мы тут же будем, особенно если рюмку принять, друг другу мычать от невыразимости этого усилия. Никто еще в этой жизни ничего не сделал за деньги, за карьеру, за все эти пошлые амбиции. Все создано именно этим спортивным импульсом, хотя потом может выплачиваться и гонорар.

О писателях

За свое поколение могу сказать, что кто пишет, тот и пишет. Никуда нельзя деть ни Искандера, ни Петрушевскую, ни Юза Алешковского, ни Беллу Ахмадулину… Недавно открываю новую книгу Беллы, читаю стихотворение «Затруднение ума» – это гениальная поэзия! Когда человек, ослабший от жизни, возраста, алкоголизма, советской власти, собственного характера, доказывает, что он есть – я испытываю большее удовлетворение, чем если бы я сам это сделал. Если я сам что-то делаю, я радостно забываю это и испытываю только право на жизнь - самый большой гонорар, который я могу получить. А вот ощутить, что рядом кто-то есть… Любая смерть – дыра, вот не стало Виктора Астафьева – дырка, пустота!

Пелевин, Сорокин, Баян Ширянов? Они уже прошлое. Настоящее – это кто-то сейчас сидит и пишет, а мы о нем не знаем.

О замысле и подсознании

У меня всю жизнь ощущение, что я должен - Пушкину, Мандельштаму, Заболоцкому, Платонову… Если бы эти люди не попали в мою судьбу… А может, я был бы гораздо лучше, не знаю, не могу переиграть. Но – выплачиваю долги. Сегодня я с Мандельштамом в некотором расчете. Вышла книга, для которой я сумел написать о нем текст… Это не просто предисловие. Это огромный внутренний поступок, который я готовил полвека, может – дольше. С Пушкиным – еще хочу успеть.

Недоброжелатели говорят, что я рациональный, умствующий, холодный, а на самом деле я вижу, что замысел подсознателен прежде всего. И если это происходит нерационально, я чувствую, что попадаю в точку: Господи, абсолютно продуманная схема! Вот «Империя», сделанная в четырех измерениях, как будто я ее продумал, – это не собрание сочинений, это книга, которую я писал сорок лет. То же самое с Пушкиным – сейчас я хочу сделать книгу «Не дай мне Бог. 1833» на тему «безумие как стихи, стихи как безумие», и получится трилогия.

О скульптуре

Я всю жизнь ненавидел монументализм, а вышло, что сам занимаюсь только этим. В 1965 году Резо Габриадзе предложил поставить памятник помидору на Красной площади, я поддержал. Некоторое время у нас был общий мозг: памятник Чижику-Пыжику в Питере - это его работа, памятник Зайцу в Михайловском – моя, но мы абсолютно пронизываем друг друга в этом плане. Мини-монументализм - я это называю.

Считается, что скульптура – это награда, возвеличивание. Нет, скульптура - памятник мгновению, а не личности! Я еще два памятника придумал, скажу об одном – о памятнике салу. Вырезать из мрамора кусок сала, водрузить на хороший черный постамент, написать «От благодарных москалей» и поставить в Киеве, чтобы люди могли, глядя на памятник, выпивать.

О терроризме, правоте и другой щеке

Я буквально позавчера понял, что значит - подставить другую щеку, раньше не понимал в силу несправедливости окружающего мира. А понял после Нью-Йорка, когда не увидел на знакомом месте «близнецов».

Каждая правота рождает агрессию. Когда сталкиваются две правоты, гибнет мир. Подставить вторую щеку – значит не реагировать на собственную правоту. Вот последний message, который я понял - не дай тебе Бог когда-нибудь быть правым! Поэтому я и ходил с Кораном по Франции, Америке - «неподходящим» странам. Конечно, я христианин, я православный, но Коран мне попался раньше, чем Евангелие. А Евангелие открыл в 27 лет, я был зрелый человек и писатель уже неплохой. Открыл наугад: «Хочет ли человек жить и любит ли долгоденствие, чтобы увидеть благо?» Это же слоган 2001 года!

О Боге и Интернете

Когда академическая живопись стала плохо рисовать, ее заместил фотоаппарат, и сразу же родился импрессионизм как возрождение принципа живописи. Литература на Западе стала выпускать серийную продукцию – возникло кино, а литература была возвращена к себе! Кино стало тем же – возникло телевидение, кино вернулось к себе. Интернет… Ну Интернет-то у нас был совсем всегда. Бог – это и есть Интернет. Хотя Интернет-то – не Бог! А Бог… Когда человек верует, он связан со всем, так что ничего нового в Интернете нет.

О непрерывности

Мне близка судьба Юрия Казакова. Для него последними образцами русской литературы были Чехов и Бунин, в эту яму улеглось слишком много литературных судеб, и гений Юрия Казакова пошел на восстановление самой возможности писать на столь же высоком уровне.

Я думаю, что тоже могу кому-то пригодиться - по моим текстам можно от полного нуля прийти к какому-то пониманию. Но это я сейчас себя так истолковываю, а ежедневно казалось иначе. Гипнотизировал сам замысел и возможность его воплощения, а не место свое в литературе.

О деньгах, власти и энергии

Я не понимаю до сих пор, что такое деньги, что такое власть, что такое политика. Думаю, что все это – формы энергии, которые накапливаются всем миром и принадлежат всем. Фраза «власть принадлежит народу» совершенно точна! Путаница начинается с распределением.

Деньги – тоже вид энергии. Кстати, и текст – вид энергии. Вы открываете Мандельштама в любом месте и получаете энергию! Принадлежала ли она одному Мандельштаму?

Впрочем, памятник мы поставили именно ему. Он расплатился.

О формах жизни

…Я ни разу не играл в футбол, это одна из причин моего существования как писателя. Футбол - это форма жизни. Сериалы, детективы, живопись, музыка, балет - все это формы, живые скульптуры. Человек играет, создает модели мира…

Гениальные слова Введенского, одного из обэриутов: «Мне непонятно, как могли возникнуть фантастические, имеющие точные законы миры, совсем не похожие на настоящую жизнь. Например, заседание. Или, скажем, роман». Поразительно точная укладка смысла!

Формы, формы, формы… А иначе не существует жизни. Она исчезает, если не находит форму.

О критике

Мемуары я писать не пытался, у меня плохая память. А может быть, все, что я написал, – это мемуары. Вот вышла «Неизбежность ненаписанного». Сразу же разошлись два тиража, но критика промолчала, хотя там чуть ли не половина новых текстов. Гораздо легче считать, что… Это я про себя могу сказать, что исписаться – главная задача, а когда это говорят критики – не их собачье дело! Они еще не способны прочесть ни «Дерево», ни «Неизбежность ненаписанного». За это я спокоен…

О телевидении

Телевизор я смотрю, как только бываю в маразме, а в маразме я достаточно часто. Безразлично, что смотреть, так же как безразлично, газету какого года читать в сортире, если там нет туалетной бумаги. «За стеклом» я не смотрел, просто ни разу на него не попал. Смотрел западные варианты - было скучно.

…Смотрю как-то стандартный голливудский фильм, к искусству не имеющий отношения, к мастерству - имеющий. Там одна женщина померла, потом ее воскресили, и она не ко двору - муж женился и так далее. И эта женщина говорит: «Мне кажется, что я пропустила одну серию». Гениальная фраза! Вся наша жизнь – за стеклом! Я сам превратился в сериал, пропущу серию – дальше может быть могила. А пока - следующая серия…

Автор : Василий АВЧЕНКО, «Владивосток» Глеб ТЕЛЕШОВ (фото), специально для «В»

comments powered by Disqus
В этом номере:
Неделя в стране утренней свежести

Северная Корея до сих пор остается малоизвестной для россиян. Несмотря на многочисленную информацию, появившуюся во время почти месячного визита северокорейского лидера Ким Чен Ира, маршрут которого пролегал от Владивостока до российских столиц, большинству из нас эта страна, граничащая с Приморьем, до сих пор представляется этаким заповедником социализма, апологетом коммунистической идеологии.

Все вымпелы вьются… Сразу две даты отметят завтра на Тихоокеанском флоте

98 лет назад состоялся героический бой экипажей крейсера “Варяг” и канонерской лодки “Кореец” с превосходящей по силам японской эскадрой. А шесть лет назад славное имя было присвоено ракетному крейсеру.

Хотите стать лауреатом?

Начата процедура регистрации претендентов на звание лауреатаов премии города, которая вручается ежегодно к Дню основания Владивостока. До 15 апреля все, кто достоин получить премию в области культуры, архитектуры, науки, образования и здравоохранения могут подавать документы в комиссию по премиям, действующую при главе администрации Владивостока.

Владивостоку привьют самостийность. 2002 год объявлен во Владивостоке годом Украины

Но сначала с заботой о дальнейшем гармоничном развитии межнациональных отношений украинский год в России ввел Путин, президент РФ. А глава приморской столицы Юрий Копылов уже продублировал интернациональный порыв.

Опасные гибриды

Тревожная ситуация сложилась в центральных районах Приморья, где, по наблюдениям егерской службы Уссурийского охотобщества, в некоторых охотхозяйствах были отмечены встречи с волко-собачьими гибридами.

Последние номера